— Тетя, ты, правда, меня забираешь отсюда? — чуть ли не хнычет Лептон. Точно, дуреха.

— Обсудим это в машине, — резко отвечает королева.

Почти с языка сняла. Никакой гордости у девицы и голова пустая, как деревянная бочка с вином после праздников.

— Энвуд, — обращается ко мне гаргулья, когда я провожаю взглядом королеву с племянницей, стараясь не смотреть на Витора, — в мой кабинет. Сейчас же!

С удовольствием. Наконец получу свое жалование и унесу отсюда ноги. Теперь уж мне точно не стоит оставаться в академии. У меня с Витором договор, но я его выручила на соревнованиях. И раз у него скоро свадьба, мне точно не стоит маячить перед лицом обиженной невесты. Надеюсь, после сегодняшнего он сообразит разорвать сделку. Хотя бы.

Однако я выхожу из кабинета Кремберли после увлекательной беседы и сделка с Витором меня мне кажется самой безобидной из моих проблем. В мыслях одно: жизнь — гниль, а лучшая ее часть — упокоение. Шаркаю ногами к себе в общежитие. Настроение поганое, сил не осталось. Вхожу в комнату и мне на плечи тяжестью ложиться пустота и тишина. Лишь ветер пробирается через форточку и баюкает бежевые занавески из плотной ткани. Моя соседка, должно быть, празднует победу Витора в актовом зале. Мне же туда путь заказан, даже если я надумаю забыться в веселье до утра.

— Жду тебя внизу у машины, — раздается от порога голос и следом доносится стук закрывающей двери.

Это моя мать. Увидела мои снимки на арене и явилась заботиться о потерянном ребенке. Но надо отдать ей должное, сегодня Кларисса-Теодора проявляет чудеса понимания, раз оставила меня наедине с собой. Хотя ее, скорее, ведет жалость, отчего становится особенно гадко. Но я собираюсь с духом и обещаю: сбегу. Найду лазейку — и тотчас удеру.

Я переодеваюсь, собираю вещи. У меня их не слишком много: пара платьев, пара юбок и блуз, артефакторный инструмент — наверное, самое ценной. Его я укладываю в чемодан особенно бережно, это мой билет на свободу. Прибуду домой и спрячу в укромное местечко до поры до времени.

Надежда воодушевляет, появляется боевой настрой или его подобие. Правильно, нечего унывать. Пока я жива, ничего не кончено. Поднимаю подбородок повыше. Вот так и надо побеждать хандру. Но я слишком спешу радоваться.

Руки касаются ножей, которыми я вырезала руны на посохах Витора, и на меня накатывает волна ностальгии. Отбиваюсь от воспоминаний, но они сильнее меня. Как наяву, вижу тот вечер в комнате, который Витор увлекательно проводил со своей невестой, а я краснела и бледнела, перебирая в темноте магические посохи. А потом пыталась его соблазнить, он меня отваживал, зато днем позже согревал и защищал от проклятий на вот этой самой постели у стены. Плюхаюсь на нее и зарываюсь под одеяло с головой. Жаль, белье поменяно, и я не слышу его запаха горького шоколада, зато могу легко его представить. Предательски всплывает из памяти наш поцелуй, следом второй и то, как Витор шантажировал меня, чтобы я попросила его о помощи. Паршивый поганец! Но я бы многое отдала, чтобы оказаться с ним рядом. А все из-за проклятого приворота. Предчувствую, он изведет меня раньше матери!