— А ну, пошел прочь, пока не наслала на твою душу элементалей воды.

Токер исчезает почти мгновенно. Сжимаю зубы, чтобы преодолеть раздражение, собираю внимание по крупинкам и впиваюсь взглядом в записи на зеркалах.

«Времени мало. Нужно сразу начать с момента, где меня должны отравить…» — говорю я себе и принимаюсь за просмотр.

Но на душе гадко, на сердце неспокойно, вспоминаются нелепые обвинения девиц, что я нанесла на магический посох не тот приворот. Но я же не могла этого сделать? Нет, не могла. Или все же могла… с недосыпа?

* * *

Выбрасываю из головы мысли о возможной оплошности с приворотом. Дурость все это. Уверена, хитрющий демон надумал внушить мне чувство неуверенности и вины, чтобы даром заполучить энергетическую батарейку. Упокой ему вечный, а не земные утехи. Со мной такой фокус не прокатит. Особенно сейчас, когда я ощущаю себя чудовищно рассерженной и обиженной на весь этот мир.

Заканчиваю просматривать записи с зеркал аккурат под начало лекции по основам анимации неживой материи. Бессовестно опаздываю минут на двадцать, вхожу в аудиторию и ловлю на себе недовольный взгляд профессора Хендельхофа и, пока поднимаюсь на галерку к задним столам, вслед мне летит его многозначительное покашливание. Знаю, знаю, пунктуальность и точность важна для любого некроманта-артефактора и тем более для тех, кто выберет специализироваться на некроанимации и кадавромастеринге. Потому к Хендельхофу лучше не являться на занятия с таким чудовищным опозданием, однако сегодня у меня есть серьезные причины нарушить это негласное правило.

Плюхаюсь за задний стол, устало скидываю сумку на стул рядом и замечаю игривое подмигивание Марисы, усевшейся ко мне вполоборота: мол, так долго нежились в теплой постельке? — понимаю. Вот, дурында. Кто и где тут нежился? Да если бы она свою усохшую, непогребенную седалищную кость подняла пораньше, знала бы, сколько дел я успела перелопатить за это утро. А сколько еще предстоит!

Хендельхоф, грузный мужчина чуть за сорок с плохо скрываемой лысиной на затылке, увлеченно рассказывает про особенности внедрения духов в пустые доспехи и мечи музейных экспонатов, и я смотрю на него во все глаза. Однако не потому, что слишком интересно говорит, а потому что этот человек как раз находился рядом с моим первым преждевременно почившим двойником. В тот самый момент, когда мой шпион якобы отравился, свалился на пол и покинул этот мир. И я сейчас сижу, стараясь не отвлекаться на косые взгляды и глупые подмигивания Марисы, и обдумываю сложный вопрос: мог бы этот человек оказаться замешан в воровстве и настолько боялся разоблачения, что не побрезговал наложить на свою студентку смертельную порчу.