Вот же сволочь! Мне же этой рукой работать! Эгоист доморощенный! Гордый слишком? Смериваю его взглядом полным презрения. Он что, продуть турнир готов ради своей гордости? Сразу видно богатенький, испорченный прожигатель жизни. Ни разу не проглатывал свое самолюбие ради цели преуспеть. Но таким, как он, и не надо. Папочка все купит и протолкнет в любые войска, только попроси.

Меня так распирает от возмущения и ярости, что мысли наверняка считываются, как с развешенных объявлений. Но Витору плевать, на его лице не трогается ни мускул. Он готовится захлопнуть дверь и на этом наше маленькое сражение должно было бы закончиться. Однако из-за поворота от лестничной клетки неожиданно выруливает гранд-дама, комендантша Захария Дедфилд с Марисой под руку, пролетает болидом до комнаты Витора, рывком останавливает дверь и услужливо пропевает:

— Витор, твоя новая помощница, как ты и просил. С этого дня в твоем полном расположении.

И она выдает длинную речь об обязанностях помощниц, как в день, когда притащила Северли меня. Стою, поглаживаю отбитую руку, внутренне усмехаюсь, ловлю счастливую улыбку Марисы, расплывающуюся от уха до уха, когда Витор с вниманием выслушивает объяснения комендатши и явно не собирается отказываться от новой рабыни. Как же это все занимательно. Они так быстро нашли мне замену. Хотя искать долго, видимо, не пришлось. Наверняка, там уже очередь выстроилась, кто следующий попробует продержать у Северли больше одной ночи. Почти аттракцион. Но как же бесит. Отвратительно, что я в этом участвовала.

Витор равнодушно пропускает Марису внутрь и та, кокетливо покачивая бедрами, проплывает через порог. Вот же профурсетка для погостных денди. Меня охватывает такая злость. Без причины. Ведь мне должно быть все равно. Но я вижу, как эта склеповая фифа занимает мое место, а ему настолько плевать, словно он элементаля в лампочке сменил, и я не выдерживаю.

— А где я могу пожаловаться на избиения участником соревнований? — громко спрашиваю я и комендантша замирает с открытым ртом, едва обернувшись в мою сторону.

Смотрит на меня и даже не моргает бесцветными ресницами.

— Повтори-ка, деточка, — наконец выговаривает она. — Ты говоришь, что кого-то избили?

Вместо ответа я начинаю стягивать вязаную кофту. На руке, наверняка, уже наливается огроменный синяк. Но останавливаю себя и хватаюсь за платок, который ношу на шее после волнующей встречи с Виктором на складах в Чернолесье. Захария каркает от удивления и ужаса, едва шелковая ткань спадает на плечи и обнажает почти черные пятна от призрачного обруча на моей коже. Больших объяснений ей не требуется. Она сразу ухватывает суть произошедшего. Подходит ко мне и дрожащими руками ощупывает уродливую полоску.