Однако я зря рассчитываю на благоразумие Витора Северли. Он молча стягивает веревки инвентарной сумки, подцепляет со стола мешочки с прах-травой и топает к дверям.

— Ты что не собираешься отказываться? — почти кричу ему в спину.

Да он с ума сошел!

— Ты пострадаешь и все равно проиграешь. У тебя что девять жизней?

Однако он словно не слышит меня. Глухо топает сапогами по начищенному паркету.

— Теперь ты меня игнорируешь? — не выдерживаю я. — Ведешь себя как пустоголовый, недособаченный кадавр. Но тот-то мертв, ему все равно. Или ты решил податься в элитные войска потустороннего мира? Тогда зачем тратить мое время?

Он наконец оборачивается и я замечаю легкую улыбку на кончиках его губ. Я кажусь ему занятной? Ему рассмешил мой кадавр? Или позабавило, что я посмела напомнить о ценности своего времени? «А, — мелькает у меня догадка. — Он думает, что я опекаю его, потому что воспылала страстью, как одна из местных девиц. Пусть мечтает дальше. Мне совесть не позволяет отпустить на бой без оружия человека, который спас мне жизнь».

— Ты не должен участвовать, — настойчиво требую я, собираюсь продолжить уговоры, но Витор перебивает:

— Я не могу отказаться, Катарина. И не могу рассказать об испорченных артефактах. Это дисквалификация по профподготовке, понимаешь? — Не совсем, но Витор быстро объясняет: — Некромант сам отвечает за свои вещи. Неважно посох это или дырявый носок. Это одно из положений в уставе состязаний.

Я поджимаю губы. О таком я, конечно, знать не могла. До уставов мои руки еще не дотянулись. Мне б с учебниками разобраться. Но что за отвратительные правила у местного судейства! Заставляют студентов выходить на поле боя, зная, что оттуда их могут вынести на носилках. Словно это турнир не для живых, а для призраков, которым нечего терять.

«Призраков!» — мысленно повторяю я и меня осеняет гениальная задумка. Я стремительно несусь к Витору, тяну у него сумку — он удивительно легко позволяет — и вновь начинаю копаться в инвентаре. Где-то я здесь видела посох на свинцовой основе. Точно видела. Сама же его делала. Потому уверена. Ах, вот он. Довольно подкидываю артефакт в руке.

От свинца как такового толку мало. Его сила — в связке с камнями. Потому стержень умельцы не трогали, а вот самоцветы изрядно подпортили. Но ведь можно подключить не только самоцветы.

— Если к этому подцепить кого-то с приличным некромантским прошлым, — машу я артефактом перед глазами Витора, — то ты получишь недурственную защиту. И такое собрать — дело пяти минут. У тебя же наверняка есть хорошие знакомые среди местных неупокоенных. — Вижу, что он задумывается, и стараюсь подсказать: — Может, у твоих друзей. Или даже живые подойдут, если умеют выходить в эфир.