— Мира… — зарычал он прямо в мою кожу, и это было похоже на молитву и проклятие одновременно.
И этого было достаточно. Волна накрыла меня с такой силой, что я взвыла, запрокинув голову. Судороги наслаждения сжимали его внутри, и это, казалось, свело с ума и его. Он издал низкий, победный рык, и я почувствовала, как его тело напряглось в последнем, мощном толчке, и внутри меня вспыхнула волна жара.
Он обмяк, тяжело дыша, все еще держа меня в железной хватке. Мы сидели так, слившись воедино, слушая, как бьются в унисон наши сердца, а вода вокруг постепенно успокаивается. Только теперь до меня донесся хрип его дыхания и запах нашей близости, смешанный с паром и влажным камнем.
Он медленно поднял голову. Его лицо украшала довольная ухмылка. Тёмная буря в глазах не утихла, сменившись глубокой, бездонной страстью. Он мягко, почти нежно, коснулся моей щеки.
— Доказала, — тихо сказал он, оскалив клыки.
* * *
Мы быстро позавтракали в тишине, еще хранящей тепло утра и нашу близость, и вышли в прохладные коридоры замка. Солнце уже поднялось выше, и его живой свет мощными потоками лился сквозь высокие витражные окна, окрашивая вековые камни пола и стен в пляшущие золотые, алые и синие пятна. Карион шагал рядом уверенно, и его привычная маска сосредоточенности уже вернулась на лицо. Он нахмурился, как будто ловя далекий звук, и повернулся ко мне, понизив голос почти до шепота, чтобы эхо не разнесло его слова:
— Я, конечно, не скучаю по пушистому отродью, но где его черти носят? С утра не видно, не слышно. Необычно.
Его вопрос застал меня врасплох, заставив внутренне сжаться. Я совсем забыла рассказать о вчерашнем уходе Торна, поглощенная бурей примирения.
— Карион, я… я совсем забыла сказать тебе. В таверне, после того как ты… отплясывал, кот ушел. Сказал «по делам», пообещал объяснить утром, как вернется.
Лицо Кариона омрачилось. Брови сошлись на переносице, образуя резкую, грозную складку.
— По своим делам? — в его голосе прозвучало настороженное раздражение, которое, казалось, заморозило воздух между нами. — Какие у него, у существа, привязанного к тебе, могут быть «свои дела» в нашем мире?
Я почувствовала, как назревает ненужный спор, и, желая его обезвредить, рассмеялась лёгким, немного наигранным смехом. Я потянула его за руку вперед, к свету, льющимся из следующего окна.
— Да кто его знает! Может, задумал ограбить пекарню, полную булочек? Или нашел себе кошачью даму сердца с такими же алыми глазами?
Карион фыркнул, и уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Но это была скорее маска, уступка моей попытке отшутиться. В его глазах оставалась тень недоверия и той самой, вечно тлеющей тревоги, что была связана с демоном.