— Позволишь?
Мой взгляд мгновенно, со звериной скоростью, сфокусировался на его ладони. Все тело натянулось в тугую струну, готовую лопнуть, готовую к удару, к предательству, которого я ждал как нечто неизбежное, как расплату за эту несбыточную надежду. Но его пальцы не сжались в кулак. Они просто, неуклюже легли мне на плечо, предлагая не удушение, а опору. Хрупкую, невероятную опору.
— Держись за меня, — его голос сорвался на шепот, полный того же леденящего ужаса и трепетной надежды, что бушевали и в моей израненной душе. — Нужно пройти до выхода. Я знаю потайной лаз. Сейчас все заняты нападением на Двор Неба… это наш единственный шанс. Единственный.
Казалось, я разучился ходить. Вся тяжесть проведенных в заточении дней, вся боль, весь страх обрушились на меня разом, сплющивая к земле, к этому холодному, мокрому полу. Но желание выжить, вырваться, было сильнее. Оно горело в груди раскаленным железом. Сосредоточившись на том самом, едва тлеющем угольке магии внутри, на последнем ресурсе, что еще теплился на дне опустошенной души, я резко, почти агрессивно кивнул и, вцепившись ему в плечо так, что, наверное, оставил синяки, поплёл в кромешную, давящую тьму.
Туннель сжимался вокруг, как чудовищная глотка, давя на грудь, вытесняя последний воздух. Влажные стены, покрытые склизкой, живой плесенью, местами сужались так, что приходилось двигаться боком, стирая кожу о шершавый камень. Воздух был густым, тяжелым и ядовитым, им невозможно было надышаться. В ноздри било тошнотворное зловоние стоячей воды, и чего-то невыразимо древнего, спящего в этих камнях. Мрак был абсолютным, всепоглощающим, лишь изредка где-то впереди мерцал тусклый, болезненный свет магического шара Карста, отбрасывая на стены пугающие, пляшущие, как в бреду, тени. В какой-то момент ноги окончательно онемели, превратившись в безжизненные колоды, и я почувствовал, как падаю, падаю в эту вечную, ждущую тьму, которая уже раскрыла объятия.
Но его голос, неожиданно твердый и резкий прорезал наступающий кошмар:
— Держись! Полпути уже пройдено. Сейчас свернем.
— Я… не могу, Карст… — хрип, больше похожий на предсмертный стон, вырвался из моего пересохшего, кровоточащего горла. — Дай мне немного времени… я пытаюсь собраться…
— Нет времени! — вдруг скомандовал он, и его рука обхватила мою талию, приняв на себя всю мою немощную, постыдную тяжесть. — Опирайся на меня! Я тебя потащу. Просто не отпускай.
И он потащил. Буквально поволок за собой, его тело напряглось, застыло в мучительном усилии под грузом моего полного бессилия. И в этот миг, сквозь пронзительную боль, унижение и страх, сквозь ледяную пелену отчаяния, прорвалось новое, забытое, почти невыносимое чувство — безусловная, жгучая благодарность. На моих потрескавшихся губах, сам того не ожидая, я ощутил слабую, кривую, безумную улыбку.