— Не смей к ней прикасаться, — Карион выдавил сквозь стиснутые, скрипящие зубы. Его голос дрожал не от страха, а от колоссального, едва сдерживаемого усилиями воли бешенства. — Если, конечно, хочешь, чтобы твои руки остались прикрепленными к столь изящному телу, хвостатый ублюдок.
Русал притворно надул губы, состроив обиженную гримасу.
— Ой, как обидно-то! — он фальшиво, протяжно вздохнул. — А я ведь всего лишь знакомился. Но я вижу, ты здесь без своего сдерживающего украшения, дружок. И всё равно такой дерзкий. Интересно, знаешь ли ты, с кем сейчас разговариваешь? — В его вопросе прозвучала не просто насмешка, а холодная, уверенная, беспощадная угроза. Он знал свою силу и власть здесь.
— Мне плевать, кто ты! — Карион прорычал в ответ, делая последний, взрывной шаг вперёд и вставая между мной и русалом сплошной, непроницаемой стеной, заслоняя меня собой полностью. Его спина была напряжена, как тетива лука, готовая сорваться. — Она — моя. Никто не смеет до неё дотрагиваться. Никто!
В этот момент я почувствовала ледяной, парализующий ужас, сковавший всё внутри. Я была безумно рада, что на Карионе не было амулета, и его тёмная сущность, та самая готовая разорвать любую угрозу в клочья ярость, что защищала меня, оставалась скрытой, завуалированной. Но именно эта необузданная, первобытная ярость могла его погубить здесь и сейчас, навлечь на нас обеих неисчислимые беды. Напряжение между ними нарастало, сгущаясь перед сокрушительным, необратимым ударом. Я отчаянно искала в помутневшем сознании способ остановить это, пока Кариона не сковали намертво ледяными чарами Двора Воды и не бросили в сырую, беспросветную темницу.
Я метнула взгляд на кота, который за эти секунды бесшумно, как тень, подобрался к русалу и материализовался прямо за его спиной уже в своём истинном, демоническом облике. Теперь уже русал медленно раскрыл рот от неподдельного, наконец-то проявившегося изумления, внимательно, с внезапной осторожностью рассматривая Торна, который опасно, неотвратимо приблизился к нему, заполняя собой пространство.
И Торн наклонился прямо к его уху. Его движение было плавным, почти ласковым, но от этого лишь более зловещим. Шёпот демона был тихий, словно шипение змеи, но несущий в себе леденящую душу суть:
— А я, кстати, обожаю блюда из рыбы… и сейчас очень голоден.
Они окружили его, — пронеслось в моей голове, сопровождаемое новой волной страха не за себя, а за то, во что это может вылиться.
И тут раздался стук каблуков. Чёткий, размеренный, неспешный. Я внутренне сжалась, ожидая новой, ещё большей угрозы.