— Чёрная! — вырвалось у меня без тени сомнения. — Я покрою его чёрным цветом. Глухим, непроглядным. Чтобы никто не увидел. Он стал… тёмным. Совершенно тёмным. Словно свет погас.
— Мира, нет, — мягко поправила меня Алиана. — Ты должна видеть его одновременно и чёрным, и светящимся. Это важно! Если он просто станет чёрным, ты заблокируешь саму магию, запрёшь её. А наша задача — не запереть, а лишь скрыть от чужих глаз. Свет должен остаться внутри. Понимаешь?
— Поняла, — сдавленно выдохнула я, пытаясь отдаться уроку от Алианы, отсекая опыт с Торном. — Сейчас попробую.
Напряжение нарастало с каждой секундой. Я чувствовала, как по вискам скатились капли пота, как сжались мышцы спины. Я изо всех сил старалась удержать в голове эту невозможную картину — сияющую белизну, окутанную густейшей тьмой. Но ничего не выходило. Свет гас, уступая место мраку, или, наоборот, разрывал чёрную пелену ослепительными вспышками. Тишина вокруг стала давящей, физически ощутимой. Отчаяние брало верх.
И тогда я услышала её. Легкий, бархатный шепот Селены прямо над моим ухом, словно рождённый самой тишиной:
— Мира, не заставляй. Оживи его. Пусть шар бьётся, словно сердце, заключенное в броню из тьмы. Пусть он греет тебя изнутри. Мысленно погладь его, почувствуй его тепло. Приручи его. Покажи ему, что та тьма, которой ты хочешь его укрыть, — не опасна. Что это просто щит, любящая защита.
Её слова подействовали как бальзам. Я перестала бороться и позволила себе почувствовать. Я представила, что держу этот светящийся, тёплый шар в ладонях. Он такой живой, такой доверчивый. Я нежно провела по его поверхности пальцем, и он ответил ласковой пульсацией. Затем я мысленно взяла его в одну руку, а в другой материализовала второй шар — из чистейшей, бархатной, живой тьмы. И я стала уговаривать их, объяснять: «Видите? Вы не враги. Вы — одно целое. Тьма, ты — его защита. Свет, ты — его сила. Объединитесь».
И случилось чудо. Шар в моих ладонях словно завибрировал и нагрелся, излучая обволакивающее, приятное тепло. Я медленно, очень осторожно соединила оба шара в один. И поцеловала его — лёгкое, почти невесомое прикосновение.
И он ответил. Он замерцал. Ровно, ритмично. То он был ослепительно ярким, то — абсолютно чёрным, непроглядным. Но я чувствовала его свет постоянно. Он был жив. Он был защищен.
— Кажется… получилось, — прошептала я, боясь пошевелиться и разрушить хрупкое равновесие.
— Сейчас проверю. Только не пугайся, — так же тихо ответила Алиана.
Она положила ладонь мне на затылок. Ее прикосновение было прохладным и уверенным. Но ничего больше не последовало. Ни проникновения в мысли, ни давления. Только тихий, мерцающий шар внутри меня и прохлада её руки снаружи.