Дверь в комнату скрипнула, и внутрь, нарушая тишину, впорхнули Полья и Вайлет. Полья сразу же, с деловым видом, направилась к нам. Вайлет следовала за ней по пятам, потирая руки в нескрываемом предвкушении.
— Слышали, слышали о твоих успехах с Маркусом! — воскликнула Вайлет, и её глаза сияли, как у ребёнка, нашедшего клад. — Но одного раза маловато! Надо закрепить результат!
— Совершенно верно, — суховато и деловито поддержала Полья. — Защита разума — как мышца. Её нужно постоянно тренировать, иначе она атрофируется. Вайлет, ты будешь атаковать. Мира — защищаться. Без поблажек.
Моё сердце екнуло, предвкушая знакомую, выматывающую борьбу. Снова это непростое, болезненное упражнение. Мы встали друг напротив друга в центре комнаты. Я закрыла глаза, отыскав внутри тот самый, родной мерцающий шар. Быстро окутала его знакомой, бархатной тьмой, создавая тот самый прочный, но изнутри проницаемый барьер.
— Готова? — прогремел весёлый голосок Вайлет прямо передо мной.
Я лишь кивнула, не открывая глаз, боясь разрушить хрупкое равновесие.
Сначала было легкое, щекочущее прикосновение на самой периферии сознания, словно пушистый паук пробежал по краю мысли. Я усилила концентрацию, сжала мысленный щит, и щекотание отступило, растворившись. Потом атака стала настойчивее, упорнее — Вайлет пыталась найти брешь, методично давя на разные участки моего ментального щита, исследуя его на прочность. Я чувствовала её настойчивую, игривую, но цепкую энергию, но мой шар оставался надежно скрытым и целым. Мы продолжали так несколько минут, пока Полья не хлопнула в ладоши.
— Достаточно. Хорошо. Но нужно работать на скорость. Теперь я.
Энергия Польи была другой — не игривой, а острой, целенаправленной и безжалостной, как отточенное шило. Она не давила на всю защиту пластом, а пыталась тонким, неумолимым лучем пробить её в одной, самой уязвимой точке. Мне пришлось напрячься изо всех сил, постоянно, молниеносно перестраивая и усиливая барьер в разных местах, чтобы парировать её точечные удары. К концу упражнения я была мокрая от пота, как после пробежки, а голова гудела и раскалывалась.
— Неплохо, — с лёгкой, одобрительной ухмылкой констатировала Полья, отступая. — Но расслабляться рано. Завтра повторим.
Когда они наконец отстали от меня, я еле доплелась до глубокого, уютного кресла в самом тёмном углу комнаты и рухнула в него, чувствуя, как каждая мышца, каждая клеточка тела кричит от изнеможения. Сознание было пустым, тяжёлым и блаженно тихим. Я закрыла глаза, просто наслаждаясь возможностью ни о чём не думать, ни за чем не следить, просто быть.