— Но Калеб не послушался, — тихо вставил я, уже догадываясь.
— Калеб был непреклонен. Он считал Инелу всего лишь зазнавшейся женщиной, узурпировавшей власть. Он верил, что она не имеет права скрывать свои технологии и магию от других Дворов и должна участвовать во всех конфликтах. Он был уверен в своей силе и в том, что она… струсит.
— Что случилось потом? — не выдержал я, перебивая.
— Её сын, Маркус, обездвижил Калеба и Лорайн у самой кромки воды. А потом… воды бескрайнего моря просто утянули их в свои пучины. Без борьбы. Без зрелищной битвы. Просто… забрали.
Римал замолчал, давая словам осесть.
— Сначала был хаос. Наша стража рванулась вперёд, чтобы защитить своих правителей, отомстить. Но тогда поднялась стена воды. Высокая, как гора, тёмная, готовая обрушиться и смести всех нас с лица земли. И Инела снова заговорила. Громогласно, так, что её голос был слышен каждому. Она объявила, что предаст тела Калеба и Лорайн водному Источнику. И пусть сам Источник решит, достойны ли они жизни и власти. Это был высший суд.
Я мотал головой, не в силах принять эту логику.
— Я всё равно не понимаю. Значит, Калеб и Лорайн… они же заведомо знали, что в воде им не выстоять против Инелы. Зачем тогда шли? Это же самоубийство!
Римал скривил лицо, и в его глазах мелькнула старая, затаённая боль.
— Да. Звучит безумно. Я и сам до сих пор не могу этого до конца осмыслить. Калеб почему-то был свято уверен, что Инела, следуя каким-то ему одному ведомым правилам «честного боя», выведет своих воинов на сушу. Что она будет «отвоёвывать» своё право на существование в открытом бою. Он её… не воспринимал всерьёз как силу. Как равную. Это была его роковая, слепая ошибка.
— Но это же… глупо, — прошептал я, потрясённый. — Водный народ живёт в своей стихии, обособленно. Они никого не трогали!
— Я был там, Терас. Я видел всё своими глазами, — голос Римала стал твёрже. — Я долго, до последнего, отговаривал Калеба. Умолял, приводил доводы. Но он был словно безумный. Твердил только об одном: что она, женщина, обязана подчиняться. Что её место — не на троне. Арон не любит об этом говорить, но… есть одна деталь. Перед самой атакой на Двор Воды каул Калеба, Ночной Страж, отвернулся от него.
Я замер.
— Отвернулся? Но они же связаны навсегда!
— Именно так. В тот день Калеб, по древнему обычаю, призвал своего каула сопровождать правителя в бой. Но Ночной Страж… просто развернулся и ушёл в самую глубь пещеры. Больше его в тот день никто не видел.
— Он почувствовал что-то неладное в Калебе, — не спросил, а констатировал я.