— Думаю, да, — кивнул Римал. — Каулы жили ещё до появления эльфов. Они мудры. И если каул отказывается от своего наездника… значит, наездник недостоин. Недостоин вести за собой народ. Мы, воины, которые были рядом, заподозрили неладное уже тогда. Именно поэтому, когда случилась катастрофа, мы не продолжили бессмысленное наступление. Мы… отступили. Поняли, что сражаемся не за правое дело, а за чью-то безумную гордыню.
— А Арон? — спросил я, с трудом представляя себе юного правителя, на которого разом обрушилась гибель родителей, позор и бремя власти.
Римал грустно улыбнулся, и в его взгляде появилась тёплая, отеческая нота.
— Арон месяц не выходил из своих покоев. Он был совсем молод, зелёный, не готовый ни к чему. Но потом… всё же вышел. Это было во время Праздника Первого Полета. Весь народ был на площади. И тогда, на глазах у всех, к Арону подошла пара каулов — из дальних пещер. Они подошли и уселись прямо перед ним, склонив свои огромные головы. Молча. Это был знак. Знак того, что духи Неба принимают его. Что он достоин. Народ вздохнул с облегчением. Мы все тогда поняли — у нас есть правитель.
— Поразительно, — прошептал я, и в груди что-то ёкнуло — смесь жалости, гордости и нового, глубокого уважения к Арону. — Я… я и не знал всего этого.
— Не малую роль сыграл тогда и твой брат, — добавил Римал, и его голос стал чуть теплее. — Карион. В те дни он как раз прибыл к нашему двору помочь с нашествием тёмных духов на северных границах. Ещё совсем молодой. И он поддержал Арона. Не как ищейка, а как друг. Мы все это помним. Поэтому, когда началось нашествие тварей Миады, и народ увидел Кариона в его… истинном облике, они не побежали с криками «Дитя Тьмы!». Они вспомнили того, кто сражался за наши дома. Кто стоял плечом к плечу с нашими воинами. В этом сила памяти и уважения, Терас. Они сильнее любого страха.
Я улыбнулся Рималу, и в этой улыбке была искренняя, глубокая благодарность. Незаметно для себя, я поднял руку и потёр шею. Пальцы наткнулись на холодный, ненавистный камень ошейника. Моя улыбка мгновенно слетела с лица.
Римал заметил этот жест. Его взгляд стал пристальным, острым. Он молча указал пальцем на мою шею.
— Сними это, Терас.
Я непонимающе взглянул на него, нахмурившись. Что он имеет в виду?
— Ты не ослышался. Я сказал — сними его. Не потому что хочу произнести очевидное, — его голос был тихим, но таким твёрдым, что его слова врезались в сознание. — А потому что верю. Верю, что ты способен на это. Перестань думать о его силе, о том, как он давит, как контролирует. Думай о своей силе. О том, насколько она велика. В решающий момент — не просто борись с ним. Уничтожь. Сотри то, что мешает тебе жить. Дышать. Быть свободным.