Франк положила «Бытиё» на стол. Наше молчание. «Обслуживание». Я обязан был продать ей? Наглость высочайшего уровня! Желание швырнуть в нее романом. Еле-еле сдерживался, чтобы сохранить остатки самообладания. Ненавистный ее голос после затянувшейся паузы: — Не парься ты так. Чем быстрее продашь, тем скорее свалю. Какой-то мрачный ее тон. Без вызова, подкола или издевки. Я совсем запутался. Она не собиралась колдовать. Ее презрение? Будто я виновен во всем случившемся. Дилемма. Продать книгу, приняв из ее чертовых рук деньги? Нет, унизительно. Стоять дальше, как истукан, смотреть в пол, демонстрируя отказ? «Ты трус, Роберт Грэйвз». Ее намеки на слабость. Что я ни на что не способен. Не могу постоять за себя при встрече лицом к лицу с лютым врагом. Оставленная на столе книжка и ее победоносный уход с хлопком тяжелой старинной двери. Я закипал! Злился от безвыходности. Она легко, одним движением и парой фраз загнала меня в ловушку. Тронутая струна гордости. Книга. Я отодвинул её с брезгливым видом, выбрав-таки второй путь. — Ясно, Грэйвз, — вздохнула она и направилась к выходу. Ее победа. Ну и ладно! — Нью-Йорк, — вдруг произнесла она. Что-что? Я машинально поднял глаза. — Да-да, Роб. Нью-Йорк. У меня была цель. Так же, как и у тебя. Просто хочу, чтобы ты это знал. Прощай! Щемящее чувство. Ее уход. Больше никаких неясностей. Точка! Не я, а она, эта стерва, поставила ее. Жирную, черную. — И что? Стоило того? — не выдержав, спросил как можно спокойнее и строже. — Стоила ли она того? — таким же тоном Франк задала встречный вопрос. — Что? — Зоуи. — А-а-а, — протянул. — Ревность к шлюхе? Вот оно что! Гадкие слова. Язвительные. Не смог сдержаться. — Нет, Роб, — пожала она плечами с безразличным видом. — Совсем нет. Ты трус, Роб, вот в чем беда. Злоба! Она будто резала по-живому, вынимала душу! Не так, как в день той нашей ссоры. В сто раз хуже! — Как ты, подлая сука, смеешь говорить со мной так? — бросил ей сквозь зубы. Она подняла бровь. — Да, еще какая сука. Но дело всё в том, что ты пренебрег мной дважды. Сперва сказал, что я ничтожество, бесталанная серость, а затем, когда принял обхаживания эскортницы. Давай начистоту, Грэйвз? — ее шаг в мою сторону. Сделал знак, чтобы не смела приближаться. — Окей, — ухмыльнулась она. Мой знак: «Трус!» — в груди кольнуло. — Скажи, я ведь нравилась тебе как девушка? С какого момента? Я молчал. — Но точно уж это началось не с кафе «У Натана», верно? Феерия в «Гризли» ведь накопленное, так? Вот что, Грэйвз. «Подлая сука»? Да. Но