шаткая походка. Снег в сапогах — да пусть, неважно! В душе — пустота. Никакой радости. Там, внутри, скребли кошки. — Эй! Погоди… Обернулась — он, Мартин! — Я провожу, тут небезопасно. Горячий укол в самое сердце! Неторопливая молчаливая прогулка. Я шла по тропинке, он — пробирался прямо через сугробы. — Почему ты так относишься к брату? — не выдержав, спросила. — Он приносит много страданий. Он — бедоносец. — Бедоносец… — повторила за ним странное слово. — Он портит таких, как ты. — Это каких же? — Глупых девчонок. Остановилась. Обиженно скрестила руки на груди. — Что-что? Кто глупая? Мартин сделал шаг навстречу. Он оказался так близко, что стало трудно дышать! — Будь ты поумнее, дождалась бы другого парня. Подняла глаза. Что за намеки? Внутри всё чертыхалось. Мартин вел к тому, что я — девственница. Неужели так заметно? От таких, как я, исходит какой-то особенный запах? — А если этот «другой» тоже окажется бедоносцем? — выдавила через силу. — Тогда лучше переспи с другом. Он хотя бы будет с тобой нежным и, на короткое время, любящим. Никогда в жизни не встречала таких, как Мартин! На любой каверзный вопрос с издевкой у него находился взвешенный, спокойный ответ. — У тебя есть друзья-девушки? — выскочило из моего болтливого рта. Еще немного, и я бы добавила: «Давай дружить?!». В этой фразе таился особенный смысл, ведомый только нам. Два секретных, будоражащих воображение слова. — Дорога близко. Давай уже вылезем из этого чертового сугроба. Оказывается, он еще и шутить умел. И грязно выражаться. Я почти пропала! Даже удивительно, насколько быстро может пропасть человек. Когда мы оказались на широкой, хорошо вычищенной полосе, ведущей к шале «Детство», у меня подкашивались ноги, а в груди болело от скорого расставания. Ну не могла я вот так, в лоб, сказать Мартину, что он мне нравится! Так не делается. С ним все эти тупые штучки и ужимки, которые подглядела у Надин, Кимми, Сары, Алексы и Риты, точно не сработали бы. Только дурой выглядела бы. Но просто так уйти, не услышав ответа, тоже не могла. — Так что насчет друзей? — У меня вообще нет друзей. Ну а ты еще слишком маленькая для таких вещей. Сколько тебе? Боже, он всё знал! Резко остановилась и засопела. Мартин сделал несколько шагов, прежде чем понял, что я отстала. Обернулся. — Ты чего, Мэй? — Ничего, — пролепетала дрожащими губами. — Ты… ты ужасный! — Так сколько тебе на самом деле? — Шестнадцать. Он ухмыльнулся. — А я думал, лет одиннадцать. Надо лучше кушать. — Дурак! — рассмеялась и попыталась его пнуть.