Сказал, что я ведьма. Его кузина Глэдис из параллельного класса. Она-то и растрепала по школе, мол, Франк — черная колдунья. По ночам ходит на кладбище делать темные ритуалы. Использует менструальную кровь для ворожбы, заговаривает вещи. Косые взгляды, шепотки. Ну и хорошо! Дьявол-Мартин мог мной гордиться. В ночь нервного срыва заложенная им взрывчатка сдетонировала и пошла разрушительной волной. Я цапалась с мамой. Отказывалась вести доверительные беседы с папой. Постоянные гулянки. Приглашения на вечеринки. Куда уж без Франк! Умение из любого тухляка сделать шоу с пошловатыми играми и дикими плясками. Были даже просьбы погадать. В основном от девушек, на любовь. Отмазывалась, мол, расплата за услуги будет для них слишком высока. Душа в обмен на вожделенный объект. Кто на такое согласится? Хмельные праздники среди руин и голых камней. Полное одиночество. Ни единого близкого, теплого человека рядом. Ледяной ветер, дующий из мира Мартина в сторону моих владений. Пустого поля, где летом, по его словам, зацветут дурманящие маки… Эйден Келли внезапно появился в городе в конце февраля. Шептались, что его отец — университетский приятель мэра Ллойда. Мол, у них с тех пор общие дела. Эйден подъехал к школе на Шевроле Камарро ментолового цвета с белой полосой на бамперах. Тачка не для самого северного штата. Келли — богатый красавчик. Один из тех, по ком сохнут девки. Калифорния. Легкий загар. Стильная одежда. «Редкая пакость!» — заключила я и продолжила курить косяк, прячась в кустах за школьным забором. Келли молниеносно обзавёлся дружками. Вернее, свитой. Мартовским днем я шла прочь от школы. Решила прогулять последние три урока. Большая перемена. Народ высыпал на улицу. Эйден вальяжно облокотился на капот машины. Вокруг него, привычно, одни лизоблюды. Кимми, Надин, Сара, Алекса и Рита верещали, отбиваясь от лап парней. Точнее, делали вид. Поравнялась с компашкой. Внезапно образовавшаяся тишина. Ощущение пристальных взглядов. Повернула голову. Точно. Пялились все, как один. Не останавливаясь на каждом, пробежалась по этой массе туманным хмурым взглядом и зашагала дальше. «Эйден, чувак! Не вздумай с ней связываться. Она — конченная тварь!» — услышала довольно отчетливо. Брякнул это не кто-то из моих бывших подружек — они скорее боялись меня, — а Крейг Томпсон. Тот самый боров, который всего-то месяц назад усердно и нагло клеился, а когда нахамила, стал тыркать. То оскорблял при всех, то задевал плечом. Он выбыл из соревнования и негодовал — так ведут себя все недоумки.