Она отключается раньше, чем я успеваю сказать спасибо.
Она поступила в четверг, а сегодня вторник, и это значит, что всё то время, пока я звонила на недоступный номер, писала волонтёрам и стояла перед комиссией, они были в этом городе: в двадцати минутах езды от моего дома и в четырёх остановках от сада, куда ходит мой сын.
И значит, он тоже здесь. Он не может сидеть в деревне, когда его жена лежит на сохранении в чужом городе, а трёхлетнюю Ульяну не с кем оставить.
Я приезжаю к перинатальному центру в половине одиннадцатого и стою у ограды со стороны парковки, как стоят все, кому нельзя.
Парковка большая, машин двадцать, и я нахожу её сразу, с первого взгляда.
Белая «Нива» стоит третьей от въезда, задом к забору, и на заднем стекле у неё то же самое пятно от скотча, которое я разглядывала неделю назад, стоя на крыльце госпиталя в халате.
Глава 12
Я придумываю первую фразу восемь раз. В первом варианте я говорю: «Здравствуйте, нам нужно поговорить». Во втором: «Ваша жена приходила к моему ребёнку». В шестом я вообще ничего не говорю, а бью его по лицу, и от этого варианта мне делается легче секунд на пять.
Он выходит через сорок минут, и я узнаю его со спины раньше, чем он поворачивается. Он в той же тёмной куртке, что была на нём в день выписки, и он несёт Ульяну на левой руке, а правой держит пакет, и он идёт медленно, потому что после лапаротомии быстро не ходят, и потому что ребёнок весит пятнадцать килограммов.
Я иду ему наперерез через парковку, и он видит меня метров за десять и останавливается.
— Здравствуйте, — говорю я.
Он ставит Ульяну на асфальт, но руку с её плеча не убирает.
— Вы как здесь?
— Ваша жена в четверг легла на сохранение, а вчера ваша жена стояла у забора детского сада и спрашивала, во сколько забирают моего сына.
Он смотрит на меня очень внимательно.
— Это неправда, — говорит он спокойно. — Она из отделения не выходит, ей нельзя. Вы что-то путаете.
— Молодая, в платке под подбородком, в длинной юбке, беременная, пешком была. Воспитательница описала. Я вам могу привезти воспитательницу.
— Мало ли беременных в платке.
Ульяна тянет его за штанину и говорит куда-то в сторону:
— Пап, а мы завтра опять на качельки пойдём?
Он не отвечает ей. Он смотрит на меня, и я вижу, как у него делается очень неподвижное лицо.
— Ульяна, — говорит он. — Вы с мамой куда вчера ходили?
— На качельки, — говорит девочка и показывает пальцем куда-то за корпус. — Где детки за забором. Мама сказала, пойдём посмотрим на деток.
Он молчит секунд десять, потом наклоняется, поднимает её и сажает в машину на заднее сиденье, и оставляет дверь открытой, чтобы её было видно.