— Сколько вашему сыну?
— Три года и семь месяцев.
Я вижу, как он считает: он смотрит в асфальт, и губы у него шевелятся, и он загибает пальцы на правой руке, той самой, тяжёлой, в ссадинах.
Четыре года назад, одиннадцатого мая, его не стало. Через семь месяцев после этого родился Тёма. Значит, когда по нему отработали, я была на втором месяце и ещё сама об этом не знала.
Он поднимает голову, и я вижу, что арифметика у него сошлась.
— Как его зовут? — спрашивает он.
— Артём.
— А по отчеству?
— Артурович.
Он смотрит на меня очень долго, и в машине за его спиной Ульяна возит по стеклу пальцем и что-то поёт.
— Покажите мне мальчика, — говорит он.
Глава 13
— Нет, — говорю я.
— Понял, — говорит он, будто даже не удивлен моему ответу.
— Вы не поняли. Ваша жена вчера стояла у забора и махала ему рукой. Я сегодня отдала в сад ключ от квартиры, чтобы, если что, кому-то было куда его отвести. Вы всерьёз думаете, что я после этого подпущу к своему ребёнку кого-то из вашей семьи?
— Я не из их семьи, — говорит он и сам замолкает на секунду, потому что фраза выходит не та, которую он собирался сказать. — Я в том смысле, что я ей не брат и не родня. Я просто живу там.
— Вы там муж и отец.
— Ну да, — говорит он. — Муж и отец. Вы поймите, если он и правда мой, то я не могу теперь просто уехать и жить дальше. Я имею право хотя бы посмотреть.
— Прав у вас нет никаких, — говорю я.
— Это почему?
— Потому что человек, который был отцом моего сына, умер четыре года назад. У меня свидетельство о его смерти лежит в коробке. А вы Заваркин Илья Никитич по чужому паспорту, и юридически вы моему сыну никто. Вы вообще, если разобраться, человек без биографии. Захочу — вас завтра проверять будут не в госпитале, а совсем в другом месте.
Я говорю это, чтобы сделать больно, и мне удаётся.
Он отходит на шаг, опирается на крыло машины и смотрит куда-то мимо меня, на въезд.
— Ну проверяйте, — говорит он наконец. — Может, хоть узнаю, кто я такой.
Дома я рассказываю маме всё, целиком, включая парковку.
Она слушает, вытирая одну и ту же тарелку, потом ставит её в сушилку.
— Веди, — говорит она.
— Мам.
— Веди, Вась. — она садится. — Я тебе столько лет ничего не советовала, а сейчас посоветую. Он мальчику отец или не отец?
— Отец.
— Значит, у Тёмки есть отец, и он живой. И этот отец сейчас сам просит на него посмотреть. Если ты откажешь и он уедет, ты потом до конца жизни будешь думать, правильно ли сделала. Я знаю, о чём говорю. Я твоему отцу когда-то отказала, и он уехал, и умер, а я всю жизнь думаю.
— Мам, а если он…
— А ты не одна пойди, — говорит мама. — Ты со мной пойди.