В двадцать минут шестого мы заканчиваем, давление держится, и Дима впервые за ночь садится на табурет.
И вот только тогда я поднимаю глаза и смотрю ему в лицо.
Правая половина почти обычная, со щетиной, скулой, бровью, а левая совсем не своя: от виска вниз, через скулу, на шею и дальше под простыню тянется бледная стянутая кожа, слишком гладкая и мёртвая на вид, без пор и без единого волоска, и такой она бывает только тогда, когда её пересадили откуда-то ещё, чаще всего с бедра.
Подбородок и челюсть ему собирали заново, и собирали аккуратно, но не за один раз и явно не за два, потому что само по себе лицо так не зарастает никогда.
Я стою над ним, наверное, полминуты, и понимаю, что это не он.
У Артура узкое лицо и высокие скулы, ямка на подбородке, из-за которой он ненавидел бриться, и у него так дёргалась левая бровь, когда он улыбался. У мужчины же на моём столе нет ни скул, ни ямки, ни этой брови, и вообще ничего от Артура в нём нет, кроме куска кожи слева над костью, размером с монету, с хвостиком, как у запятой.
Невус, говорю я себе тем самым спокойным голосом: пигментное образование, у взрослого человека их бывает по два десятка, половина из них неровные, у каждого третьего есть зубец или отросток, и совпадение формы остаётся вопросом статистики, ничем больше.
— Заканчиваем, — говорю я.
Тамара стоит рядом с лотком, куда перед операцией сложили его личные вещи, и в лотке поверх обрезанного шнурка лежит жетон.
Я беру его двумя пальцами и поворачиваю к свету, и мне не нужно ничего вспоминать, потому что личный номер моего мужа я четыре года подряд от руки вписываю в каждый запрос, в каждое заявление и в каждое письмо, на которое мне приходит один и тот же ответ.
На жетоне выбито шесть цифр, и они складываются в чужой номер, и я стою посреди операционной с чужим жетоном в мокрой руке и не понимаю уже совсем ничего.
Глава 2
К семи утра я знаю про этого человека всё, что вообще можно узнать из бумаг, и страшно мне именно от того, как мало в этих бумагах есть.
Я сажусь в ординаторской с уже остывшим чаем, открываю базу и начинаю читать про человека, у которого на животе пятно моего мужа.
Заваркин Илья Никитич, тридцать шесть лет, село Кедровый Лог, контракт подписан два месяца назад, полтора из них ушли на подготовку и слаживание, в подразделение прибыл шестнадцать суток назад, ранен на пятнадцатые, рост сто восемьдесят три, вес восемьдесят восемь, аллергий нет, хронических заболеваний нет, о перенесённых операциях со слов пациента ничего не известно.
Группа крови третья, резус отрицательный.