Восемнадцать девятнадцать. Наряд.

— Так, мамаша. Успокоились. Во что одет?

— Синяя куртка, серая шапка с помпоном, нашивка экскаватор, ботинки жёлтые, — говорю я, и на этот раз без мамы, потому что за двадцать минут я это выучила.

— Куда он может пойти? Есть места, куда он любит ходить?

— На площадку. Он любит площадки.

— Какие площадки поблизости?

— Не знаю. Три или четыре.

— Показывайте, — говорит сержант.

Восемнадцать двадцать шесть. Третий двор от сада, за трансформаторной будкой, где детская площадка, песочница и две лавки.

Он сидит на лавке один, болтает ногами, и в руках у него мороженое в вафельном стаканчике, и он его ест.

Я иду к нему через двор и стараюсь идти не быстро, потому что если я побегу, он поймёт, что случилось что-то страшное, и будет бояться этого всю жизнь.

— Мам, — говорит Тёма и показывает мне стаканчик. — Мне мороженое дали.

Я сажусь перед ним на корточки и щупаю ему руки. Руки холодные. Куртка застёгнута. Шапка на голове. Ботинки на ногах, оба.

— Тём. Кто тебе дал мороженое?

— Дядя, — говорит Тёма и облизывает край. — Который у нас во дворе был.

Мама доходит до нас через минуту, садится на эту же лавку и больше ничего не говорит и не делает. Она сидит очень прямо, положив руки на колени, и смотрит куда-то в кусты, и я в первый раз в жизни вижу, что моя мать старая.

Час двадцать две минуты. Он отсутствовал час двадцать две минуты, из них сорок пять я знала, что он отсутствует.

Я потом много раз буду возвращаться к этим минутам и каждый раз находить в них что-то новое: что можно было позвонить в сад в пять, что можно было не подписывать те бумаги, что можно было в конце концов не говорить Платону про носилки.

В отделении мы сидим до половины десятого.

Сержант пишет, участковый приходит из дома, потому что его вызвали, и приходит он в спортивных штанах. Заведующая привозит журнал посещаемости. Елена Сергеевна плачет в коридоре, и её никто не утешает.

Тёма рассказывает всё охотно, потому что ему три года и его первый раз в жизни слушают четверо взрослых сразу.

— Он у забора стоял. Он сказал: Тёма, иди сюда. Я подошёл.

— А ты откуда знаешь, что он тебя знает? — спрашивает участковый.

— Он меня по имени назвал, — объясняет Тёма терпеливо. — Он сказал, что он мамин знакомый. Он сказал: мама на работе, я тебе мороженого куплю, пока она едет.

— А потом?

— А потом мы пошли в магазин, и он мне купил, мы сели на лавочку. И он сказал: ты кушай, а я пойду, мама сейчас придёт.

— И ушёл?

— И ушёл, — говорит Тёма и добавляет с сожалением: — Он даже до конца не досидел.

Участковый смотрит на меня через стол.