– Что ж, возможно, – признала миссис Бойс, однако ей лишь через минуту-две удалось перейти на какую-то другую тему, и все это время она смотрела на Лили с мучительной жалостью.
Едва ли надо говорить, какой пыткой был для Лили этот взгляд, но она все стерпела, говоря себе, что не миссис Бойс повинна в ее страданиях. Как могла миссис Бойс глядеть на нее иначе, чем с жалостью?
Таким образом, решили, что Лили будет на Рождество обедать в Большом доме и тем покажет всему Оллингтону, что не надо смотреть на нее как на убитую горем страдалицу, затворившуюся в четырех стенах. Тут, думаю, она, несомненно, была права, и все же, идя по мостику с матерью и сестрой после возвращения из церкви, Лили много бы отдала, чтобы отправиться домой в постель, а не к дядюшке на обед.
Глава XXXII. Гостиница Покинза на Джермин-стрит
Лондонская выставка упитанного скота проходила в этом году двадцатого декабря, и некоего быка, выставленного лордом Де Гестом, столичные мясники признали обладателем всех возможных совершенств породы, откорма и статей. Без сомнения, через полвека стандарты у мясников будут куда выше, и гестуикский бык, если его забальзамировать и показать на выставке через пятьдесят лет, вызовет лишь насмешки над сельскохозяйственной отсталостью нашего века. Однако лорд Де Гест был от полученных похвал на седьмом небе. Никогда он не бывал так счастлив, как в окружении мясников, скотоводов и закупщиков, способных оценить труд его жизни и смотрящих на него как на образцового аристократа.
– Только гляньте на него, – сказал он Имсу, указывая на быка-чемпиона.
Имс присоединился к своему покровителю после службы и теперь разглядывал живую говядину при газовом свете.
– Не правда ли, вылитый отец? Он ведь сын Малыша.
– Малыша, – повторил Джонни, не имевший еще случая много узнать про гестуикский скот.
– Да, Малыша. Того быка, с которым у нас вышла неурядица. Совершенно отцовские круп и лопатки, согласны?
– Да, наверное, – ответил Джонни, который вглядывался изо всех сил, но ничего такого не видел.
– Странное дело! – воскликнул граф. – Знаете, Малыш ведь смирнехонек с того самого дня… смирнехонек, как не знаю кто. Думаю, его разозлил мой носовой платок.
– Наверное, – согласился Джонни. – Или, быть может, мухи.
– Мухи! – сердито воскликнул граф. – Думаете, он мух не видал? Идемте. Я заказал обед на семь, а сейчас уже начало седьмого. Муж моей сестры, полковник Дейл, в Лондоне и обедает с нами.
Так что он взял Джонни под руку и повел через ярмарку в город, по пути указывая на несовершенство быков, уступающих статями отпрыску Малыша.