Они ничуть не таились от Джонни, так что вопрос был задан в его присутствии.
– Ну, он ничего особенного не сказал. Учитывая его характер, это обнадеживающий знак. Он все обдумает и снова со мной увидится. Выше голову, мастер Джонни, и не забывайте, вас есть кому поддержать. Робкое сердце не завоюет красавицу.
На следующее утро в семь Имс двинулся в обратный путь и был за рабочим столом в двенадцать, как и уговорился с начальством.
Глава XXXIV. Бой
Я сказал, что Джон Имс был на службе ровно в двенадцать, однако до этого с ним приключился случай, чрезвычайно важный для наших анналов – настолько важный, что его следует описать довольно подробно.
Лорд Де Гест, говоря с Имсом о Лили Дейл, всякий раз отзывался о Кросби с гневным негодованием. «Проклятый негодяй!» – говорил граф, и его круглые глаза вспыхивали огнем. Граф не имел привычки браниться почем зря. Когда он говорил слова вроде приведенных выше, это значило, что он действительно так думает и действительно хочет сказать: Кросби своим поступком заслужил проклятие и достоин наказания как негодяй последнего разбора.
– Ему следовало бы свернуть шею, – сказал Джонни.
– Не знаю, не знаю, – ответил граф. – Нынче такие благопристойные времена, что телесные наказания вышли из моды. Меня бы это не огорчало, существуй вместо этого другие наказания. Однако по всему выходит, что негодяй вроде Кросби может выйти сухим из воды.
– Он еще не вышел сухим из воды, – заметил Джонни.
– Только не вздумайте свалять дурака и самому в это дело влезть, – сказал граф.
Если кто и должен отомстить Кросби за причиненное зло, так это Бернард Дейл, племянник графа. Так чувствовал сам граф, но в данных обстоятельствах предпочитал думать, что мстить вообще не следует. «В моей молодости все было иначе», – говорил он себе. Однако Имс из его тона заключил, что графские слова отчасти расходятся с мыслями. Он вновь и вновь повторял про себя, что Кросби еще не вышел сухим из воды.
Имс сел на поезд в Гестуике, взяв билет первого класса, поскольку его провожал грум лорда Де Геста; если бы не это, он взял бы место подешевле. Мелочно? И даже постыдно? Друг мой, можешь ли ты сказать, что не поступал так в его возрасте? Ты твердо уверен, что не поступишь так сейчас, когда в два раза его старше? Так или иначе, Джонни Имс сделал эту глупость, а вдобавок дал ливрейному груму полкроны на чай.
– Мы скоро вас снова увидим, мистер Джон, – сказал грум, который успел заключить, что мистер Имс теперь в усадьбе свой человек.
В купе Джонни сразу заснул и спал, покуда поезд не остановился на Барчестерском узле.