– Когда ты хотела бы пообедать? – спросил он, готовясь оставить жену в спальне с Ханной.
– Когда тебе угодно, но я хотела бы чаю и хлеба с маслом прямо сейчас.
Кросби пошел в гостиную, заказал чаю и хлеба с маслом, заказал заодно обед и остался стоять спиной к камину, размышляя о будущем.
Он давно решил, что преуспеет в жизни. Думается, будь дело только в намерениях, все бы так решали. Однако большинство, я думаю, таких решений не принимает, и очень многие заранее убеждены, что ничего не достигнут. А вот Кросби вознамерился добиться успеха и значительно продвинулся на пути к цели. Он сделал себе имя и завоевал некоторую известность. Впрочем, теперь он вынужден был признать, что все эти достижения обратились в ничто. Кросби посмотрел правде в глаза и сказал себе, что о светской карьере придется забыть, но у него еще остается служба. Он по-прежнему может подчинить себе мистера Оптимиста и превратить Баттеруэлла в подобострастного раба. Это будет отныне его жизнь, и этой линии он станет держаться. Что до жены и дома – от них он будет ждать завтрака и, возможно, обеда. Дома у него будет покойное кресло, а если Александрина станет матерью, он постарается любить своих детей, но главное – никогда не будет думать о Лили. Так он простоял полчаса, все время думая о Лили.
– Извините, сэр, миледи хотела бы знать, на какой час вы заказали обед.
– На семь, Ханна.
– Миледи говорит, что очень устала и полежит до обеда.
– Хорошо. Я зайду к ней, когда пора будет одеваться. Надеюсь, вас хорошо устроили?
И Кросби в холодных зимних сумерках вышел прогуляться на пирс.
Глава XLVI. Джон Имс на службе
Мистер Кросби и его жена отправились в свадебное путешествие четырнадцатого февраля, а в Лондон вернулись под конец марта. Ничего особо примечательного для нашей истории за эти шесть недель не произошло, если не считать примечательными дни молодоженов у моря. Касательно этих дней могу сказать лишь, что Кросби был очень рад их окончанию. Отдыхать – тяжелый труд, но отдыхать, не имея ни малейшего занятия, – труд вдвойне тяжелый. Под конец марта они въехали в новый дом; будем надеяться, что леди Александрина не нашла его слишком холодным.
За это время Лили окончательно оправилась от болезни. Рецидива не произошло, никаких новых поводов тревожиться за ее здоровье не возникло. И тем не менее доктор Крофтс сказал, что, по его мнению, переезжать в новый дом на Благовещенье еще не стоит. Март – плохой месяц для выздоравливающих. Итак, к некоторому огорчению миссис Дейл, нетерпению Белл и гневным протестам самой Лили, у сквайра попросили разрешения остаться на апрель. Как сквайр принял эту просьбу и в чем согласился с доводами врача, будет рассказано в следующей главе-двух.