Джонни сидел молча, с мокрыми от слез глазами. Что он мог сказать старшему другу?
– Вы поедете со мной, – продолжал граф, – и увидите, мы все устроим. Наверное, вы правы, что с девушкой сейчас говорить не стоит. Но скажите все ее дяде, а потом матери. А главное, не думайте, будто вы сами недостаточно хороши. Мужчине так думать не след. Человека оценивают главным образом по тому, что он сам о себе думает. Если нутро у вас гнилое, как у этого Кросби, рано или поздно вас, без сомнения, раскусят. Но я не думаю, что у вас гнилое нутро.
– Надеюсь, что нет.
– И я надеюсь. Полагаю, вы не сможете уехать со мной послезавтра?
– Боюсь, что нет. Мне надо получить отпуск.
– Написать старому Баффлу и попросить его сделать мне одолжение?
– Нет, не надо, – сказал Джонни. – Но я пойду к нему завтра, спрошу и сообщу вам. В любом случае я могу поехать почтовым в субботу.
– Он неудобный. Узнайте и поезжайте со мной, если получится. А теперь доброй ночи, дорогой, и помните – я слов на ветер не бросаю. Могу похвалиться, что ни разу не нарушил обещания.
При этих словах граф протянул Джонни левую руку и, довольно величаво глядя поверх его головы, правой трижды хлопнул себя по груди. Во время всей этой маленькой сцены Джонни чувствовал, что перед ним граф до мозга костей.
– Не знаю, что и сказать, милорд.
– Вот и не говорите ничего мне. А себе скажите, что робкое сердце не завоюет прекрасную даму. Доброй ночи, дорогой мой мальчик, доброй ночи. Завтра я обедаю в гостях, но можете заглянуть ко мне часов в шесть.
Имс молча вышел из комнаты и через минуту уже окунулся в холодный воздух Джермин-стрит. Ярко светила луна, в ее отблесках мостовая казалась чистой, как дамская ручка. Весь мир переменился за те часы, что он провел в гостинице Покинза. Неужели возможно, что Лили Дейл еще станет его женой? Неужели правда, что он даже и в нынешнем своем положении может смело войти к оллингтонскому сквайру и объявить о своих чувствах к Лили? И вправе ли он поймать графа на слове? Чтобы жениться на Лили, нужны огромные деньги. Не меньше двух-трех сотен в год! Граф, обещая ему помочь, уж точно не имел в виду такую сумму! И тем не менее по пути к Бертон-Кресент Джонни решил, что поедет в Гестуик и поступит, как велит граф. Что до самой Лили, он чувствовал, что с ней об этом можно будет заговорить еще очень не скоро.
– Ах, Джон, как вы поздно, – сказала Амелия, выскальзывая из гостиной при звуке отпираемой двери.
– Да, очень поздно, – ответил Джон, взял свечу и без дальнейших слов прошел мимо Амелии к лестнице.
Глава XXXIII. «Придет время»