– Что я ей сказал? – очень тихо повторил он. – Я спросил, может ли она меня полюбить и стать моей женой.
– И что она вам ответила?
– Что она мне ответила? Она мне просто отказала.
– Нет, нет, нет. Не верьте ей, доктор Крофтс. Это было не так… я думаю, это было не так. Учтите, я не могу говорить от ее имени. Она не открыла мне свои мысли. Но если вы правда ее любите, безумием с ее стороны вам отказать.
– Я правда люблю ее, Лили. Это по крайней мере верно.
– Тогда спросите ее еще раз. Сейчас я говорю только от себя. Я не могу лишиться такого брата, каким будете вы. Я люблю вас так сильно, что не могу без вас обойтись. А Белл… думаю, она сумеет полюбить вас так, как вы хотите. Вы знаете ее, какая она молчаливая, как избегает говорить о себе. Мне она ни в чем не созналась, кроме одного – что вы говорили с ней и застали ее врасплох. Будет ли у нас второй шанс? Я знаю, что не вправе задавать такой вопрос. Но в конце концов, разве правда не лучше всего?
– Второй шанс!
– Вы понимаете, о чем я, и я думаю, она достойна стать вашей женой. А раз я так думаю, это значит, что она и впрямь замечательная. Вы же меня не выдадите, доктор?
– Нет, я вас не выдам.
– И попытаетесь еще раз?
– Да.
– Благослови вас Бог, брат! Я надеюсь… надеюсь, вы станете моим братом.
Доктор Крофтс вновь подал ей руку, она подняла к нему голову, и он, наклонившись, поцеловал ее в лоб.
– Попросите маменьку зайти ко мне, – были последние слова Лили, когда доктор выходил в дверь.
– Так ты произнесла свою речь, – сказала миссис Дейл.
– Да, маменька.
– Надеюсь, это была благоразумная речь.
– И я надеюсь, маменька. Но она так меня утомила, что я, наверное, лягу. Знаешь, я думаю, что сегодня в школе от меня не было бы особого проку.
Миссис Дейл сразу захлопотала, боясь, что переутомление повредит здоровью Лили, и больше о ее прощальной речи не упоминала.
Доктор Крофтс ехал домой лишь самую малость обнадеженный. «Быть может, она права, – сказал он себе, – по крайней мере, я спрошу еще раз». И все же «нет», которое Белл произнесла и повторила, казалось ему суровым и бесповоротным. Для одних мужчин и канонада женских «нет» не звучит окончательным отказом, для других то же слово даже еле слышным шепотом – неотменимый приговор верховного суда.
Глава XLIII. Фи, фи!
Помнит ли кто-нибудь из читателей любовь – нет, не любовь, это слово настолько неуместно, что не пробудит воспоминаний ни у кого из читателей, – а взаимный интерес между леди Дубелло и мистером Плантагенетом Паллисером? Интерес этот наблюдали все в замке Курси, и надо сказать, если общественное мнение было им шокировано, то общественное мнение уж очень легко шокировать.