– Если вы будете постоянны в любви, то, возможно, еще ее завоюете. Помните, как она молода, как молоды вы оба. Возвращайтесь через два года и, если тогда ее завоюете, скажите мне, что я была для вас обоих добрым старым другом.
– Я никогда ее не завоюю, леди Джулия.
При этих словах слезы покатились по его щекам. Джон рыдал открыто, не стыдясь своей спутницы. Ему повезло, что она пришла к нему в его печали. Поняв, что леди Джулия увидела его слезы, Джон смог излить ей все свое горе, а когда он закончил, она тихонько отвела его в дом.
Глава LV. Не такое уж и фи
Читатель, возможно, помнит, какие ужасы предрекали семействам Хартлтоп и Омниум. Леди Дубелло улыбалась всякий раз, как мистер Плантагенет Паллисер с нею заговаривал. Мистер Паллисер признался себе, что политики ему мало и для полноты счастья он нуждается в любви. Лорд Дубелло последнее время хмурился, глядя на высокую фигуру герцогского наследника, и сам герцог – властелин, обычно столь могущественный в своем молчании, – сам герцог высказался. Леди Де Курси и леди Кландидлем были совершенно убеждены, что влюбленные обо всем условились. Посему я могу с полным правом утверждать, что весь свет толковал о любви – преступной любви – мистера Паллисера и леди Дубелло.
И толки всего света добрались до респектабельного сельского дома, где леди Дубелло родилась и откуда ее забрали в нынешние великолепные чертоги. Итак, о толках света узнали в Пламстеде, где по-прежнему обитал архидьякон Грантли, отец дамы; услышали о них и в Барчестере, где жили ее тетка и дед. Чьи злые языки принесли эти сплетни в тихий клерикальный город, здесь выяснять незачем. Однако следует помнить, что замок Курси стоит недалеко от Барчестера и что леди Де Курси не имела обыкновения ставить свечу свою под сосудом.
Слухи были чудовищны. Какая мать не ужаснется таким слухам про свою дщерь? И ни одну мать они не испугали бы сильнее, чем миссис Грантли. Леди Дубелло, ее дочь, быть может, целиком принадлежала суетному свету, однако миссис Грантли были суетна лишь отчасти. В остальных привычках и желаниях она следовала вещам, самим по себе хорошим: религии, благотворительности, искренней порядочности. Да, обстоятельства жизни понуждали ее служить Богу и мамоне, и посему она гордилась браком своей Гризельды. Миссис Грантли упивалась мыслью о том, что ее дитя достигло таких высот, хотя сама продолжала собственными руками раздавать книжки и катехизисы детям пламстедских батраков. Когда Гризельда стала леди Дубелло, ее мать немного опасалась, что девочка не справится со своим новым положением. Однако девочка отлично со всем справилась и вознеслась на головокружительные вершины успеха. Мать ее ликовала и в то же время страшилась: ликовала, что Гризельда велика даже меж дочерями маркизов, но трепетала при мысли, каким страшным может быть падение с такой высоты!