Холодная вода, которой окатили его сердце, сомкнулась у Джонни над головой, лишив его дара речи. Лили помолвлена с мистером Кросби! Он знал, что надо ответить миссис Дейл и что молчанием он выдал свою тайну – тайну, которую теперь следовало хранить от всего мира. И все же он не мог открыть рот.
– Мы все очень за нее рады, – сказала миссис Дейл, желая ему помочь.
– Мистер Кросби чрезвычайно мил, – подхватила Белл. – Мы часто говорили о вас, и он будет счастлив с вами познакомиться.
– Что ему до меня, – выговорил Джонни, чтобы хоть что-то ответить, и даже на этих бессмысленных словах голос его сорвался. Он бы отдал все на свете за то, чтобы явить самообладание, однако ничего не мог с собой поделать.
– А вот и Лили идет через лужайку, – сказала миссис Дейл.
– Тогда я лучше уйду, – ответил Имс. – Не говорите ей ничего, пожалуйста.
И, не дожидаясь ответа, он торопливо вышел из гостиной.
Глава VI. Счастливые дни
Я отлично помню, что не описал Белл и Лилиан Дейл, и отчетливо сознаю, что чем дольше откладывать, тем труднее это будет сделать. Насколько было бы лучше, пойми читатель безо всякого описания, что обе – хорошенькие белокурые девушки, Белл – выше ростом и красивее, а Лили – почти такая же красавица, как сестра, и, возможно, милее.
Они были хорошенькие белокурые девушки, очень схожие между собой, чей портрет, отчетливо стоящий у меня перед глазами, я едва ли сумею изобразить так, чтобы читатель увидел разницу между сестрами. Обе были субтильные, чуть меньше среднего роста, Лили пониже, но так незначительно, что это помнилось, лишь когда они стояли рядом. И когда я назвал Белл более красивой, мне, наверное, следовало уточнить, что я просто имел в виду бо́льшую правильность черт. Кожа у обеих была очень светлая, того нежного розоватого оттенка, который мы не столько различаем, сколько угадываем по общему ощущению здоровья. Ни Белл, ни Лили не выглядели болезненно бледными, однако никто не назвал бы их розовощекими. Волосы их, темнее льняных, но гораздо светлее каштановых, с ярким золотым отливом, были настолько одинаковые и по мягкости, и по цвету, что никто, даже мать, не нашел бы отличий. У Белл, впрочем, они были гуще, так что Лили всегда говорила о своих жидких волосенках и восхищалась сестриными. Тем не менее головка у Лили была так же хороша, как у сестры, а для простых кос, какие носили обе девушки, особо пышной шевелюры и не требуется. Глаза у обеих были голубые, только у Белл – нежные и длинные, редко устремлявшиеся прямо на собеседника, а у Лили – круглее и ярче, и она всегда без смущения смотрела куда хочет. И личико у Лили было, быть может, менее овальное – менее безупречно овальное, – чем у сестры. Формой лба они не различались вовсе, а вот подбородок Белл достался более изящный, зато у Лили его украшала ямочка, что вполне восполняло неидеальность очертаний. Зубы у Белл были еще ровнее, чем у сестры, поэтому она чаще показывала их в улыбке, а вот ее более тонким губам, на мой взгляд, чуточку не хватало выразительности. Нос у нее был безупречный, а у Лили – чуточку широковат. Итак, неудивительно, что красавицей в семье считалась Белл.