– Перемены иногда так приятны, вы не находите? Я нахожу.
Глава XLVIII. Возмездие
Жизнь мистера Кросби вошла в семейную колею, и он подумывал, что шумиха, поднятая отчасти его поступком с мисс Дейл, отчасти тем, что его побили, мало-помалу затихает. Былого положения в свете он, впрочем, не вернул, да и не надеялся вернуть, но в клуб заходил без смущения, а на службе держался с всегдашней уверенной властностью. Он говорил друзьям, что леди Александрина будет рада их видеть, и эти слова немного ласкали ему слух. После обеда он в домашних туфлях сидел с газетой в собственном кресле и чувствовал себя вполне уютно – по крайней мере, говорил жене, что ему уютно.
И все же Кросби вынужден был признать, что жизнь его очень скучна. Он мог без помех посещать клуб, но никто из тамошних завсегдатаев не приглашал его с ними пообедать. Все считали, что он будет обедать дома, и в итоге он обедал дома. Они с Александриной пробыли в Лондоне три недели и за это время несколько раз побывали на обедах в честь молодоженов, по большей части у друзей семейства Де Курси. Все остальные вечера он проводил дома и еще ни разу со дня свадьбы не обедал порознь с женой. Кросби говорил себе, что сознательно живет как примерный семьянин, но все равно чувствовал, что ничего другого ему не остается. Никто не звал его в театр. Никто не упрашивал заглянуть вечерком. Мужчины не предлагали ему сыграть роббер. Обычно он заходил в «Себрайтс» после службы и с полчаса слонялся по комнате, разговаривая то с одним, то с другим. Ему неизменно отвечали вежливо. Однако он знал, что все переменилось, и мудро решил приноравливаться к новым обстоятельствам.
Леди Александрина тоже изнывала от скуки и порой немного ворчала. Она упрекала мужа, что безвылазно сидит дома, а когда тот предложил прогуляться вместе, ответила, что не видит смысла в хождении по улицам.
– Не понимаю, как в таком случае ты хочешь гулять, – заметил он.
Александрина не ответила, что любит ездить верхом и что кататься очень хорошо в парке, но выразила это взглядом, и муж ее понял. «Я буду делать для нее, что могу, – сказал он себе, – но разорять себя не стану».
– Амелия заедет за мной в карете, – сказала она в другой раз.
– О, замечательно.
– Ничего замечательного. Амелия вечно заходит в магазины и торгуется с приказчиками. Но это лучше, чем все время сидеть дома.
Они завтракали в половине десятого; вернее, так считалось, но на самом деле за стол садились почти в десять, потому что Александрине трудно было вставать. Ровно в половине одиннадцатого Кросби уходил на службу, домой обычно возвращался к шести и почти весь час до обеда посвящал туалету. Во всяком случае, бросив несколько слов жене, он уходил в свою гардеробную, перебирал вещи, подравнивал ногти, проглядывал все попадавшиеся на глаза бумаги и убивал время. Обед он требовал подавать ровно в семь и сердился, когда его заставляли ждать. После обеда он выпивал один стакан вина в обществе жены и другой в одиночестве, глядя в камин и думая о том, что наделал. Затем поднимался в гостиную и выпивал сперва чашку кофе, затем чашку чая. Прочитывал газету, раскрывал книгу, пряча за ней зевки и делая вид, будто погружен в чтение. Жена никак не выражала свою любовь: не садилась к нему на колени, не ласкала его, не говорила нежных слов, никогда не показывала, что счастлива быть с ним рядом. Они оба считали, что любят друг друга, но между ними не было ни любви, ни сочувствия, ни тепла. Сама атмосфера сквозила холодом – таким пронизывающим холодом, что никакой камин не мог бы ее согреть.