Что изменилось бы, если бы напротив него вместо Александрины сидела Лили Дейл? Кросби часто говорил себе, что с той и с другой жизнь была бы одинакова, что он отказался от холостяцких привычек и должен теперь учиться быть семьянином. Однако, как бы ни внушал он себе эту мысль, думалось ему другое: что Лили озарила бы весь дом, что, приведи он ее к своему очагу, солнце сияло бы ему каждое утро и каждый вечер. И тем не менее он старался исполнять свой долг и помнил, что у него остается служба. С одиннадцати утра до пяти вечера он занимал положение, которое вынуждало людей обращаться к нему почтительно. В этом смысле его жене приходилось хуже: она не могла уходить на службу.
– Да, – сказала она как-то Амелии, – все прекрасно, а что дом сырой, я почти привыкла, но мне так скучно одной.
– Все жены работающих мужей сидят дома одни.
– О, я не жалуюсь. Я знала, на что шла. Наверное, когда все съедутся в Лондон, будет не так скучно.
– Я не заметила, чтобы начало сезона после Рождества для нас что-нибудь особо меняло, – сказала Амелия, – но, без сомнения, в мае Лондон куда веселее. К следующему году ты обвыкнешься, к тому же, быть может, у тебя будет ребенок.
– Пфа! – фыркнула леди Александрина. – Я не хочу ребенка и не думаю, что он у меня будет.
– С ним ты всегда сможешь себя занять.
Леди Александрина, хоть и не обладала деятельным темпераментом, вынуждена была признать, что совершила ошибку. Она решила выйти за Кросби, поскольку он принадлежал к модному свету, теперь ей говорили, что лондонский сезон ничего для нее не изменит – лондонский сезон, который прежде манил ее приемами, даже если она не получала от них особого удовольствия. Она решила выйти за Кросби, поскольку думала, что замужняя дама свободнее вращается в обществе и распоряжается собой, нежели девица, вынужденная слушаться мать или другую особу, чьим заботам ее поручили. Теперь ей сказали, что она должна дождаться ребенка, прежде чем у нее появится хоть какое-то занятие. В замке Курси порою бывало скучновато, но даже там было лучше.
Когда Кросби в тот день вернулся домой, жена сообщила, что в следующее воскресенье они обедают у Гейзби. Он возмущенно затряс головой, зная, впрочем, что не вправе жаловаться – после возвращения из свадебного путешествия его возили в Сент-Джонс-Вуд только один раз. Впрочем, у него оставалась причина выразить недовольство.
– Отчего именно в воскресенье, скажи на милость?
– Оттого, что Амелия пригласила меня в воскресенье. Если тебя зовут в воскресенье, ты не можешь сказать, что придешь в понедельник.