Джон пересек дорогу в конце владений сквайра, где заканчивается Оллингтонский приход и начинается Эбботс-Гест, на котором стоит дом графа. Отсюда он зашагал через рощицу по краю луга, на котором произошла стычка с быком, в лес на задах парка. О да, решение не брать лошадь оказалось верным. Ехать по большой дороге к усадебным конюшням в нынешних обстоятельствах было бы почти невозможным. Джон считал, что вообще не сможет вернуться на прежнее место в графском доме. Как ему держать себя перед двумя стариками, будто ничего не произошло? Не лучше ли пойти к матери и оттуда послать в усадьбу записку, а затем сразу уехать в Лондон? Думая так, но еще не придя ни к какому решению, он брел по лесу, а затем спустился с холма к речушке и вновь оказался на том самом мостике. Здесь он некоторое время стоял, положив широкую ладонь на вырезанные когда-то буквы, словно пряча их от глаз.
«Какой же я осел всегда и во всем!» – сказал себе Джон.
Он думал не только о последнем разочаровании, но и обо всей своей прошлой жизни. О том, что слишком долго оставался нескладным мальчишкой и потому не смог завоевать Лили до того, как она угодила в когти негодяя. И, думая об этом, Джон сказал себе, что если встретит Кросби еще раз, то поколотит его снова – исколошматит так, чтобы тот испустил дух, если можно убить человека в честной драке. И если его за это повесят, так тому и быть. Не жестоко ли, что двое – Лили и он сам – несут такое наказание за вероломство этого мерзавца? Так Джон Имс простоял на мосту с четверть часа, затем вытащил нож и срезал с перил имя Лили.
Он только-только покончил с этим занятием и смотрел на уплывающие по воде стружки, когда сзади раздались легкие шаги. Обернувшись, Джон увидел на мостике леди Джулию. Та стояла рядом и уже видела, что он сделал с перилами.
– Она вас обидела, Джон? – спросила леди Джулия.
– О, леди Джулия!
– Она вас обидела?
– Она мне отказала. Все кончено.
– Пусть она вам отказала, но, возможно, не все кончено. Мне жаль, что вы соскоблили ее имя. Намерены ли вы соскоблить его и со своего сердца?
– Нет. Хотел бы, но не смогу.
– Храните его как величайшее сокровище. С годами это станет для вас радостью, а не печалью. То, что вы любили искренне, пусть и безответно, будет для вас утешением, когда достигнете моих лет. Иметь сердце – не пустяк.
– Не знаю. Лучше бы у меня его не было.
– Ах, Джон, я понимаю ее нынешние чувства. И я все время думала, что вы идете к ней слишком рано. Однако еще может прийти время, когда она к вам переменится
– Нет, никогда. Я кое-что начал про нее понимать.