— Да, господин генерал, — звонко ответила Марион.
Овал портала засветился, Жан подал ей руку, они помахали остающемуся дома Кусачке и шагнули вперёд. Жан смеялся, что ещё немного, и можно будет снова тенями. А пока лучше не рисковать, пусть сначала младенец родится, это должно случиться в апреле. А то кто его знает, этого младенца, каким он будет?
Впрочем, госпожа Жаклин уже сказала на одном из осмотров, что столь трепетно ожидаемый младенец — мальчик. Это привело в восторг всех начиная от Жана и всей его семьи и завершая Лили с Аннет — те прямо завизжали от восторга, что у них будет кузен, а не ещё одна сестричка.
И вот теперь они отправлялись на рождественский приём в дом на улице Сент-Антуан — оказывается, есть у Саважей такая традиция. Марион не хотелось на приём, потому что это толпа людей, со всеми беседовать, всем улыбаться. И все, кто ещё не в курсе, что у Саважей теперь есть невестка, будут подходить и изумляться, особенно если они, не дай бог, знают, кто она такая, а в той среде, выходцы из которой ожидаются, многие знают, кто она такая. И то хорошо, что там не будет её собственной активной матушки — они собирались в рождественский вечер, и этого достаточно. А сегодня — военные всех мастей и всяческой магической силы. И разные люди, так или иначе связанные с армией. В целом понятные люди.
Госпожа Коринна приветливо улыбалась им с Жаном с площадки лестницы, генерал обычным образом посмеивался за её спиной.
— Дети, здравствуйте, становитесь сюда, — командовала госпожа Коринна.
Да, с момента свадьбы они с Жаном стали у неё — «дети». И свадьба была тем ещё спектаклем — во славу госпожи Коринны и госпожи Сюзанны.
Каждая хотела показать себя с наилучшей стороны — как могла и как умела, поэтому спешно было организовано совершенно чудовищное торжество, куда пригласили и военных, и знакомцев из Академии, и кое-кого из «Тиары». Как же, выходит замуж дочь владелицы, женится наследник Саважей! Марион в какой-то момент поняла, что не сможет отстоять никаких собственных представлений о том, как должно быть, и махнула рукой. Не так уж у неё много этих представлений, она не из тех, кто с детства мечтал о свадьбе. Поэтому Марион позволила маме добыть где-то невероятного покроя белое платье, наворотить что-то несусветное у себя на голове — с какими-то шиньонами и ещё бог весть с чем. Правда, когда речь зашла об украшениях, упёрлась: наденет изумрудный гарнитур, который подарил ей принц Аль-Наджар в память о чудесном спасении, и точка. Он её собственный, а когда она уже станет графиней Саваж — там и будет носить всякие фамильные драгоценности. И букет ей, пожалуйста, покрепче, будет бросать, да так, чтобы поймала Клодетт — их с де ла Моттом свадьба через десять дней, а счастливые Карл и Кирстен Бьорн уже успели к тому моменту обвенчаться.