Она не поняла, какую магию он к ней применил, но — они в самом деле пошли, обошли кругом зал — в такт музыке, конечно же — а потом он подхватил её за руку и за талию, и закружил — осторожно, но уверенно, ей оставалось только подстраиваться. Она и подстроилась, это оказалось не слишком сложно, но — а вдруг она сделает что-то не то? Наступит на эту чёртову длинную юбку? Или они вообще сейчас тут завалятся посреди залы, вдруг он её не удержит? Мамочки, паника. Против нежити и врагов проще! Реально проще!
Но он держал. Уверенно, железно. И улыбался, и подмигивал, и так смотрел, что… она забыла и про ноги, и про юбки. Выплываем? Выплываем. Значит, и здесь тоже выплывем. Потому что вместе, потому что оба сразу, потому что это они и никто другой.
Музыка завершилась. Улыбнуться друг другу, поклониться, послушать, как их приветствуют — и с улыбкой пойти дальше.
Вместе. Вперёд и только вперёд.
Эпилог
Десять с половиной лет спустя
Не потому, что от неё светло,
А потому, что с ней не надо света.
Иннокентий Анненский
Катер шёл по морю, и остров, ещё недавно невидимый совершенно, постепенно появлялся на горизонте. Точкой, ниточкой, тёмным пятнышком, разноцветным пятнышком. Уже скоро, совсем скоро.
— Мама, видишь белую точку? Это храм, его копают. В нём живёт Хранитель, но чтобы его увидеть, нужно проткнуть палец иголкой, помазать кровью колонну и сказать, зачем пришёл!
— Жанно, откуда такие глубокие познания? — поинтересовалась потрясённая Марион.
— От прошлого раза, — пожал плечами сын. — И папа нас уже ждёт, чувствуешь?
— А это ты откуда знаешь? — усмехнулась она.
— Чувствую, да и всё. Да ты тоже чувствуешь, только молчишь! — понял он и рассмеялся.
Марион не могла не рассмеяться в ответ и обняла сына. Пока никто не видит — он может позволить такую вольность. А потом вспомнит, что он уже взрослый мужчина целых десяти лет от роду, и начнёт задирать нос.
Сын уродился стихийником — на радость всему семейству и особенно бабушке Коринне. И являл собой невероятную взрывоопасную смесь — он с рождения обладал как харизмой отца и деда, так и упрямством обеих бабушек. И если ему что-то было очень нужно, но не удавалось получить напролом — то он добивался этого вкрадчивым голосом, ласковым взглядом и разумными, совершенно взрослыми словами. Его было невозможно заставить что-то сделать, только договориться. Но договоры он соблюдал, как истинный маг, как лет в пять дед ему об этом моменте всё объяснил, так и соблюдал. Но и дыры в правилах умел находить отлично.
А ещё он получил традиционную саважевскую внешность — светлые волосы и жёлто-зелёные кошачьи глаза. Марион думала, что не удивится, если позже сын ещё и хвост начнёт отращивать. Хотя куда боевому магу хвост? Ладно, сам разберётся.