— Здравствуйте, госпожа герцогиня, — Марион не шелохнулась.
— Доброе утро, матушка, — проговорил Саваж.
— Я, пожалуй, пойду, не буду вам мешать, — Марион легонько пожала ему руку и встала.
А мать стояла прямо, смотрела на Марион, не отводя взгляда, и вдруг сказала:
— Благодарю вас, госпожа Блуа.
Марион кивнула — принимается, мол. Вышла и тихо прикрыла за собой дверь.
48. Какое бывает счастье
Саважа продержали в госпитале неделю, и всё это время Марион была там с ним. Она вдруг обнаружила, что невероятно устала в те сутки, когда бегала по Академии, а потом скакала порталом по ключевым точкам. Поэтому — много спала, сначала у себя, а на второй день переселилась к нему — как-то так вышло.
Он рвался наружу — разбираться с теми, кто устроил ему это очень неприятное происшествие. Но Клодетт была непреклонна: рано. И если вы, господин профессор, хотите потом ходить по земле долго и счастливо, то не мешайте и не спорьте.
Марион поняла, что у него просто нет опыта пребывания в больнице, хоть в обычной, хоть в магической. И приходила, сидела рядом, занимала разговорами.
После госпожи Коринны их навещал господин генерал. Одобрительно оглядел обоих, велел Марион не двигаться с места, а она сидела с ногами на саважевской постели. И рассказал, что Ришар Маро, будучи допрошен, сказал, что расскажет всё только Саважу, потому что втянул его в эту историю. И сейчас он пребывает под хорошей магической охраной в доме на улице Сент-Антуан, и ещё — под впечатлением от того, как Марион его приложила, в этом месте генерал усмехнулся.
Её Саваж тоже усмехнулся — и пожал ей руку. Он вообще не выпускал её руки, не одной, так другой. Говорил — нравится ему. И пускай, раз нравится.
— Я Гийому сказал, что ты здесь и что ещё какое-то время здесь пробудешь, — говорил генерал. — Он там что-нибудь придумает с твоими студентами, ты ж у него не единственный преподаватель. А де ла Мотт рассказал Дюмону про Марион.
— Ой, представляю, — рассмеялась Марион.
— Ты у него великий герой, он счастлив, что оказался вместе с тобой в той заварушке, — сказал генерал. — Ты молодец, отлично справилась. Но теперь береги себя, поняла? Ты нам всем нужна живая, здоровая и счастливая, ясно?
Было ясно. Но раньше никто не ставил ей такой задачи — быть счастливой. Она и не задумывалась — как это. Наверное, она была счастлива, когда ей удавалось решить непростой вопрос — вроде того, что решили на днях. Когда находились нужные люди, и когда в решающий момент находились ответы на вопросы. Только вот… генерал прав, пока нужно себя придержать. Какая ей служба и какие ей операции в ближайшие месяцы? И вообще, кто там собирался диссертацию дописывать?