— Не хочешь ли ты сказать, что я тому виной?
— Хочу. Но не стану. И вообще, достаточно уже. Спустила пар? Иди на факультет или куда там тебе нужно. И дай мне отдохнуть.
Он поднялся, опираясь на трость, и, тяжело ступая, вышел из комнаты.
* * *
— Скорпион, спаси меня, пожалуйста. Если кто и может спасти меня сейчас, так это только ты.
— Господи, это ж Кусачка. Сколько лет, сколько зим! Как поживаешь?
— Паршиво поживаю! За мной охотятся.
— Ты что-то натворил?
— Я тебе расскажу, но только с глазу на глаз. Если ты пообещаешь дать мне убежище. Помнишь, мы клялись помогать друг другу всегда? Мне не к кому больше пойти, а ты человек сильный, и отец твой тоже человек сильный.
— Отца моего не приплетай, он тебе ничего не обещал. Только я.
— Мне достаточно и тебя, достаточно, поверь!
— И что нужно для тебя сделать?
— Мне нужно скрыться! Так скрыться, чтобы не нашли! Пожалуйста!
— Почему ты думаешь, что у меня не найдут?
— Да не думаю я ничего, мне в самом деле некуда больше податься! Я и подумать не мог, что окажется так сурово!
Собеседник Кусачки вздохнул.
— А если тебя найдут в моём доме, чем это грозит нам обоим?
— Да ты просто отболтаешься! Ты ж умеешь, никто не умеет так, как ты!
Невидимый Скорпион вздохнул ещё раз.
— Ты сможешь пройти ко мне прямо сейчас?
— Да! Да, благодарю тебя. У них есть ловушка, артефакт, закрывающий некроманту теневые пути, представляешь? У меня осталось совсем немного времени. Я могу дойти только до другого некроманта, и всё, больше не могу никуда!
— Нет, я такого не представляю. Но ты расскажешь, я полагаю. Давай быстрее, я жду.
— Иду. Благодарю тебя, Скорпион, я знал, что ты настоящий друг!
Преследователи Кусачки, вломившиеся в его комнату на окраине столицы, не нашли ничего и никого.
— Проклятые некроманты, ускользают меж пальцев! Как, как ему это удалось? Мы ведь перекрыли все лазейки и норы!
— Ничего, мы их ещё накроем. Не волнуйтесь, господин. Он не сможет прятаться вечно, он обязательно проявит себя и свою некромантскую сущность. И тут-то мы на него и выйдем! Он не удержится от применения магии, и маячок сработает. Нужно только немного подождать.
— Хорошо, подождём. Но если у нас не выйдет ничего — пеняй на себя! Спрошу за всё — и за прошлые грехи, и за будущие, и за те, что даже пока и не думал совершать!
1. Ремиссия
— Что ж, Марион, я не вижу новых признаков заболевания. Мне кажется, мы вывели тебя в ремиссию. Конечно, это должен подтвердить профессор Делез, но моё предварительное заключение — ты здорова.
Клодетт Реми, молодая, чтоб не сказать юная целительница госпиталя принцессы Жакетты, завершила осмотр и улыбнулась. У Марион Блуа не было повода не доверять заключению Клодетт — потому что если не Клодетт, то кто? Когда один целитель за другим отказывались иметь дело с её случаем, и даже всесильный профессор Делез главным образом хмурился, выход нашла именно она, Клодетт Реми, аспирантка профессора Делеза. Тогда, три года назад, ещё никто не знал, что это выход, над Клодетт смеялись и говорили, что у неё ничего не выйдет. Но Марион сказала, что не желает лечиться ни у кого другого, только у Клодетт. Потому что только она не кудахчет, а предлагает конкретные меры. И Марион готова пробовать, потому что никто другой вообще ничего не предлагает, а все только лишь строят прогнозы — сколько ей осталось.