— И… кто же у нас почтенная госпожа на самом деле?
— А вы не поняли? Черепаха, гигантская черепаха.
37. Просто будь
Два дня Марион главным образом ела и спала. И подвергалась разным обычным процедурам — Клодетт и Жаклин не спускали с неё глаз.
Госпожа Черепаха больше не приходила, но передавала через Жаклин, что начала работу над экспериментальным препаратом, который может облегчить положение Марион.
А ещё с ней много времени проводил Саваж. В тот день, после визита госпожи Фабиоль, он сходил куда-то тенями, а потом вернулся с большим креслом, или что это у него — в общем, этот предмет мебели стоял на его кухне, и именно на нём они сидели в тот раз и ели омлет. Марион подумала, что съела бы того омлета, наверное, но вдруг ещё получится?
И что же вы думаете, Саваж установил это кресло в палате, сел в него и усадил её на колени.
— Сказали — быть с тобой? Вот я и буду.
Как-то они пристроились, нашли какое-то положение, чтоб никто никому не мешал. Он что-то читал, Марион дремала. Мысль о том, чтобы тоже что-то читать, вызывала отторжение — не было сил. В первый день; на второй она спросила:
— Скажи, у тебя есть что-нибудь основополагающее по нежити? Точнее, по её уничтожению. Чтобы никому больше не пришлось сомневаться в моих выводах, нужно посмотреть формулировки и описания повреждений.
— Я могу тебе так рассказать, — сказал он, — и показать различия, на которые нужно обратить внимание.
— Но ты согласен, что повреждения от нежити совершенно другие?
— Никакая нежить не ввергла бы тебя в то состояние, в котором ты сейчас, вот и всё. Это точно. Но учебник принесу.
Он сходил, куда там ему было нужно, и принёс учебник «Нежить: виды посмертных сущностей» для некромантов, издание третье, тысяча девятьсот шестьдесят четвёртого года, дополненное, автор Антуан де Риньи, первое издание — тысяча восемьсот девяносто пятый год, второе — тысяча девятьсот тридцать второй. И ещё принёс свою монографию «Уничтожение специфических видов нежити», сказал — на основе его диссертации, дополнено и расширено. И дальше они сидели на кровати, прислонившись друг к другу, и читали, что у кого было, Марион в процессе ещё и заметки принялась делать, чтоб потом заново всё не перелопачивать. Неважно, как там оно сложится, сейчас, если получается работать, — нужно работать, и точка. Здесь и сейчас. Пока есть силы.
Силы, кажется, были, во всяком случае, ела она более уверенно. Почти не тошнило, разве что ходила она, по-прежнему держась за стенку, иначе кружилась голова и подкашивались ноги. Значит, сидим на кровати, или в этом вот кресле, и работаем.