— И что же, у того герцога, которому восемьдесят лет, нет наследников? — спросила Кирстен.
— Отчего же? Есть. Сын и внук. Внук ещё весьма юн, как я понимаю, ему лет тринадцать, что ли. Вырастет — и вступит в права наследства.
И таких историй Саваж мог рассказать множество. Кирстен слушала, смеялась, задавала вопросы. Ей было интересно, впрочем, он же умеет, чтобы интересно.
Только его всё это время глодал вопрос: стала бы смеяться его историям Марион Блуа?
19. Вечер с Бернаром
— И давно ты работаешь на нашу семью? — спросила Марион.
Они с Бернаром сидели на балконе маминого номера, который Марион бесцеремонно заняла, и смотрели на закат. Солнце опускалось в море, солнечная дорожка бежала по воде.
— Когда я подавал резюме, то ещё не знал, что Флювиали теперь Блуа. Это было три с небольшим года назад. Я как раз завершил контракт в Другом Свете, хотел найти что-нибудь поближе к дому. И мне шепнули, что можно попробовать попасть в «Тиару». Я рискнул, и мне удалось. На работу меня принимала уже госпожа Сюзанна.
Это, видимо, было вскоре после того, как умер дед и мама стала владелицей корпорации. Марион тогда жила в Паризии, то есть в госпитале принцессы Жакетты. Это был один из самых тяжёлых периодов лечения, когда всё, что пробовали, не приносило никакого успеха. Ещё до Клодетт, в общем. Но оставалось дотерпеть совсем немного. До Клодетт и до позитивного сдвига.
Так, о чём это они вообще?
— Ты очень похожа на госпожу Сюзанну, а я очень удивился, когда оказалось, что я учился вместе с одной из Флювиалей, оказывается. Госпожа Сюзанна сказала, что её дочери в столице, обе — одна управляющая «Республики», а вторая лечится и что-то делает для Академии. Я думал, что в «Республике» работаешь ты.
— Нет, это Люсиль, моя старшая сестра. А я лечусь и что-то делаю в Академии. Диссертацию пишу.
— Для чего? Разве ты не можешь работать здесь без диссертации? — изумился он.
— Я здесь временно, на три недели, разве тебя не предупредили?
Ну да, мама ни за что не скажет, чем именно занимается её неудачная младшая дочь. Потому что послушные и почтительные дочери работают управляющими в отеле «Республика» и воспитывают детей, а вовсе не служат в Легионе. Значит… ничего говорить и не будем.
— Да, госпожа Сюзанна говорила. Но она же говорила — вдруг тебе захочется остаться?
— Пока работа в семейном бизнесе никак не вписывается в мои планы. Скажи, а что ты? Где семья, дети, дорогая машина, домик в пригороде, и что там у нас ещё сегодня сойдёт за признак удавшейся жизни?
В Академии Бернар Шатлен очень даже стремился к разным признакам успешной жизни. Родителям было нечего ему предложить, отец, маг-инженер на одном из предприятий корпорации Роганов, получил травму, несовместимую с дальнейшей работой, и вся семья жила на ту пенсию, что платили ему Роганы. Правда, платили честно и не скупились, но мать не работала вовсе, а кроме Бернара, в семье было ещё трое детей. Бернар родился старшим, он окончил школу, поступил в Академию и хорошо представлял, что ему самому придётся заработать на всё, что понадобится в жизни. И что же?