— Наследница — моя сестра. Она готовится управлять и что там ещё положено делать. Я буду преподавать в Академии.
— Твой дед, наверное, в гробу перевернулся.
— Знаешь, если он будет это делать всякий раз, как кто-то заговорит о моём самоопределении, то ему придётся превратиться в вентилятор, — усмехнулась Марион.
Потому что пришлось выдержать не одну битву с мамой, та тоже всё никак не успокоится.
— Ну как же, твои предки это всё делали в том числе и для тебя! Как можно настолько их не уважать?
Марион рассмеялась.
— Ты знаешь историю Флювиалей?
— В каком плане? — насторожился он.
— Я тебя не экзаменую, если что. Но ты слышал о том, что мой прадед, да-да, тот самый великий Флориан Флювиаль, в юности бродяжничал, и прозвище у него было — Сиротка? При этом у него не было только отца — потому что он его и не знал, и кажется, именно от него получил свой дар менталиста, а до того в почтенном семействе сапожников Флювиалей магов отродясь не было. Но Флориан не хотел шить сапоги и ремонтировать их тоже не хотел. Ушёл из дому и балбесничал, не удивлюсь, если подворовывал, а первый отель — тот самый, который сейчас «Рубин» — выиграл в карты. Вот удивился-то, наверное, когда на него оформили все бумаги, и оказалось, что всё серьёзно! Правда, я так понимаю, что он воспринял это как вызов. Разобрался в управлении и вскоре купил ещё два отеля — после великой войны, когда ни у кого не было ни средств, ни возможностей, а у него почему-то были. Назвал «Сапфир» и «Изумруд». «Бриллиант» тоже выиграл, у конкурента. А «Янтарь» ему предложили купить, не дожидаясь, пока он придёт и съест. Вот и получилась «Тиара». Но его единственный сын, Огюст Флювиаль, вовсе не хотел ничего знать о гостиничном бизнесе довольно долго, правда, он окончил Академию, и потом ещё магистерскую программу в Другом Свете — как раз по управлению бизнесом, но возвращаться и браться за семейное дело не хотел. И женился не как ему отец сказал, а как сам решил. Правда, потом всё равно вернулся, потому что не было других наследников, и встал во главе «Тиары». И женился ещё раза три, после бабушки, которая рано умерла, но всё равно мама так и осталась единственным ребёнком и наследницей. Ну а мама у нас серьёзная и старательная, она выучилась и пошла, куда сказали. И до смерти деда была его первым заместителем и советником. И Люсиль у нас тоже правильная — после работы в «Республике» здесь ей не должно быть сложно.
— А ты?
— А во мне, наверное, пробудились гены прадеда Флориана, — усмехнулась Марион. — И я делаю только то, что считаю нужным.