А потом зашла она — прекрасная Марион. В зелёной пижаме, с сияющими глазами, а осталось ли на её лице что-то, кроме тех глаз — он не понял. Но она села прямо рядом с ним на кровать и взяла его лежащую поверх простыни руку — просто взяла. Он подтянул ладонь к лицу, полюбовался её совершенными пальцами, владеющими невероятной смертоносной силой. И поцеловал — каждый палец.
— Как я рад, что снова вижу тебя, — проговорил он.
— А я-то как рада, — вздохнула она. — Понимаешь, это всё устроил кто-то, кто неплохо тебя знает. И когда я начала тебя искать, знаешь, что я услышала? Что ты то и дело скрываешься от разных дам и девиц.
— В самом деле? Скрываюсь? И ты услышала? Да ладно, в самом-то деле. Глупости они говорят.
— Глупости-то глупости, да вот кто другой, у кого не было бы столь весомого повода тебя найти, махнул бы рукой и решил бы подождать — раз с тобой так случается. И ждал бы… долго, в общем, ждал.
— Спасибо тебе, звёздочка моя. Я бы долго ещё там был и без тебя не выбрался бы.
— Ты хоть понял, что там было?
— Нет, не вполне. Но я пойму, непременно пойму. Ты расскажешь, как вам удалось меня найти, и я пойму.
Они держались за руки и молчали, и это было восхитительно. Помолчать с Марион. С прекрасной сияющей Марион. Которая здесь, рядом, которая не стала никого слушать и спасла его.
Голос из-за неплотно прикрытой двери прозвучал как-то очень резко и громко, и это был голос родимой матушки госпожи Коринны.
— Что вы здесь делаете, де ла Мотт?
— Господин генерал велел быть здесь на всякий случай, госпожа декан, — бодро проговорил де ла Мотт.
— Что случилось с Жаном? Вы знаете?
— Я только видел, как в него выстрелили и как потом капитан Блуа размазала по камням стрелка. Не насмерть, но очень качественно. Я связывался с капитаном Сантосом и не успел помочь, а она успела.
— Она — что? Рисковала здоровьем моего внука? Она совсем не в себе?
— Ни в коем случае, госпожа декан. Капитан Блуа — очень квалифицированный боевой маг. Она умеет столько, помимо атакующей силы, что прочим и не снилось. Никакого риска. И целители вчера подтвердили, что с ней и с ребёнком всё в порядке, только, ну, общее истощение, но это ж совсем о другом, так? А вообще, если бы не она, то никто бы профессора не нашёл. До понедельника точно не хватились бы, а там, может, уже и поздно было бы, Клодетт вчера сказала, что то место, где он был, совсем не пошло ему на пользу, скорее наоборот.
Саваж представил, как мать вздохнула — очень характерно. А потом она открыла дверь, вошла и упёрлась взглядом в них с Марион.