— Слушать меня, — сказал я негромко. — Подпускаем вплотную к оврагу. Огонь по моей команде. Потом работаем и отходим — пятьдесят метров назад, снова встаём. Потом ещё пятьдесят. Понятно?

Кивали.

— Главное — не залипать на одном месте. Ударили, отошли, снова ударили.

— Как засада, — сказал кто-то из рудаковских.

— Как засада. Только подвижная.

Ждали семь минут. Немцы шли не тихо — в лесу большой группой тихо не пройдёшь. Я слышал их за минуту до появления: треск веток, приглушённые команды, звяканье. Вышли на край оврага — первые пятеро, потом ещё, потом колонной. Я ждал. Пятнадцать метров. Десять.

— Огонь.

Харченко ударил первым — как договорено. Очередь по голове колонны. Я видел в просвете между ветками, как первые трое идущих сложились мокрыми кулями вперёд. Один на ходу попытался выставить винтовку, не успел. Потом — с флангов и по центру. Немцы среагировали профессионально: рассыпались, залегли, начали стрелять в ответ. Хорошие солдаты. Учил я в той жизни таких, и у них получалось.

Но мы уже отходили. Я бил из МР короткими, по два-три патрона, по силуэтам, выбирая того, кто пытается командовать — по жестам, по поднятой голове. У них старший был во второй цепи, в каске с какой-то отметкой. Я взял его одной короткой и ушёл за дерево раньше, чем кто-то успел на меня среагировать.

Огурцов рядом работал из трёхлинейки, спокойно, как на пристрелке: вскинул, выстрелил, ушёл за ствол, передёрнул затвор, снова вскинул. Без суеты. Колька тоже стрелял, и стрелял хорошо — я слышал по звуку выстрелов, что он не дёргает спуск. Месяц назад он бы дёргал.

Три раза мы их останавливали. Три раза ударяли и отходили на пятьдесят метров. Немцы каждый раз перегруппировывались, осторожничали, боялись засады. Теряли время. Время — главный наш товар на сегодня.

Потери: двое раненых. Фомин снова, в ту же руку, что в прошлый раз, только другое место. Это было почти смешно, если бы не больно. И один из рудаковских — осколком в ногу, идти может, бежать нет.

К третьему отходу пришёл условный сигнал от Воронова — посыльный с тряпкой определённого цвета: склады эвакуированы.

— Уходим, — сказал я.

— Совсем? — спросил Огурцов.

— Совсем. Задача выполнена.

Ушли в лес быстро, не давая немцам понять, что отступаем, а не перегруппировываемся. Немцы дошли до складов. Нашли пустое место, несколько брошенных ящиков, следы поспешной эвакуации. Ничего ценного.

Рудаков встретил нас у штаба. Смотрел на двух раненых, на усталые лица.

— Сколько выиграли?

— Больше часа. Воронов успел?

— Успел. Вывезли почти всё.

— Почти?