— Зачем вам разведка?

— Потому что полезно. Я умею наблюдать и запоминать. Политработа и разведка ближе, чем кажется — обе про людей и про то, как они думают.

Я думал.

— Стрелять умеете?

— Умею. Не как Сёма, но умею.

— Ходить тихо?

— Три недели один, Серёжа. Если бы не умел — не дошёл бы.

— Приказы выполнять без обсуждения?

Он смотрел на меня.

— Это вопрос или проверка?

— Вопрос.

— Выполняю. Но потом обсуждаю. Если есть что обсуждать.

Честный ответ. Я принял.

— Берём.

Кивнул — спокойно, без торжества.

— И ещё.

— Что?

— Записку Капустина. Аналитическую. Я читал перед отправкой — Фёдор Михайлович показал.

— И?

— Там правильно написано. Точно.

— Вы ожидали, что будет неточно?

— Я ожидал, что напишет меньше, чем видел. Люди обычно пишут меньше. Капустин написал всё.

— Это хорошо?

— Это честно. Честность важнее «хорошо».

Встал, пошёл в лагерь. Я остался один. Записка Капустина ушла в штаб армии через Громова. Рапорт Сереброва лежал где-то в разведотделе фронта. Реляция Рудакова — в штабе дивизии. Три документа, три уровня. Где они сейчас, у кого на столе, читал ли их кто-нибудь — не моё. Но они существовали. Это было что-то.

На следующей неделе провёл первое занятие с разведгруппой. Утром, до завтрака. Шесть человек в лесу, метрах в двухстах от лагеря.

Начал с простого.

— Первое правило. В разведке нет героев. Герой — человек, который делает то, чего не должен. Разведчик делает только то, что нужно. Не больше.

— Не воюет? — спросил Колька.

— Не воюет, пока не надо. Ваша задача — информация. Увидели — ушли — доложили. Всё. Вступили в бой — значит, что-то пошло не так.

— А если выхода нет?

— Тогда воюем. Но это исключение, не правило.

Зуев слушал внимательно — записывал в блокнот. Это раздражало: в разведке на занятии не пишут, запоминают. Но я промолчал. Пока.

— Второе правило. Информация стоит ровно столько, сколько стоит её источник. Видели одного немца — одно. Видели колонну из пятидесяти машин — другое. Учитесь различать важное и неважное.

— Как различить? — спросил Сашко.

— Практикой. Сначала всё кажется важным. Потом учишься видеть главное.

— Долго учиться?

— По-разному. Кто-то быстро. Кто-то долго.

— А вы как?

— Быстро.

— Откуда знаете?

— Знаю, — сказал я.

И не стал объяснять.

После занятия Зуев задержался.

— Серёжа.

— А.

— Я буду записывать.

— В разведке не записывают.

— Знаю. Но я ещё и политрук. Мне положено фиксировать.

— В разведке нет политруков.

— Пока нет.

Я посмотрел на него.

— Александр Иваныч. В разведке вы боец. Остальное потом.

Он думал секунду.

— Принимаю. Но после операции записываю.

— После — пожалуйста.