Он убрал блокнот в карман.

— И ещё.

— Что ещё?

— Я написал в штаб армии. Отдельным письмом.

Я смотрел на него.

— Про что?

— Про вас. Что видел за два месяца. Про разведку, про тактику, про людей. Своё мнение.

— Вы не предупредили.

— Не должен был. Это моя работа — докладывать.

— Что написали?

— То, что думаю. Что вы нестандартный человек с нестандартными возможностями. Что происхождение этих возможностей мне неизвестно. Что результат очевиден и полезен.

— Это почти слово в слово то, что написал Капустин.

— Я читал Капустина. Согласен с его оценкой. Написал то же самое своими словами.

Я молчал. Я мог бы сказать что-то жёсткое — про то, что без согласования это писать не следовало, что в системе, которая шевелится вокруг моего имени, лишняя бумага не нужна. Мог бы. Но Зуев был Зуев, и никакая моя жёсткость его бы не сдвинула. Он принял решение по совести и ровно по совести его исполнил.

— Вас это беспокоит? — спросил он.

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что вы написали правду. Правда меня не беспокоит.

Он смотрел на меня.

— Интересный ответ.

— Единственно возможный.

Думал секунду.

— Серёжа.

— Я.

— Я всё-таки найду объяснение. Когда-нибудь.

— Найдёте — скажете.

— Скажу, — пообещал он. И ушёл.

Вечером я сел и написал сам. Не рапорт, не записку — просто в тетради. Для себя. Что произошло за два месяца, что понял, что нужно делать.

Пункт первый: цепочка работает. Капустин — Серебров — Рудаков — Громов — Зуев. Пять человек написали наверх. Это уже не случайность. Это система, которая образовалась сама.

Пункт второй: я её не контролирую. Могу только делать своё дело так, чтобы то, что пишут, было правдой.

Пункт третий: впереди Вязьма. Я знал это. В октябре немцы замкнут кольцо, и в котёл попадут пять армий. Около миллиона человек. Это записано в той истории, которую я знаю. Остановить я этого не мог — масштаб не тот. Но мог попробовать вытащить своих. Конкретно своих — тех пятьдесят, что меня узнают по голосу из темноты. Их я могу попробовать выдернуть из мясорубки, если буду знать заранее, где она будет.

Пункт четвёртый: Рудаков слушает аргументы. Это главное.

Пункт пятый: разведгруппа у меня теперь есть. Если заранее запрошу у Рудакова свободу действий «по результатам разведки» — смогу маневрировать и выводить взвод. Это надо делать сейчас, до того как карта посыплется.

Я закрыл тетрадь. Снаружи начинался дождь — мелкий, тихий, осенний. Август подходил к концу. Завтра разведгруппа выходит в первый учебный поиск. Учебный без скидок — по настоящему квадрату, с настоящими немцами в радиусе пяти километров. Учиться по-другому я не умею и не считаю правильным.