Он помнит.

Вот что смешно.

Он помнит, какой кусок мяса я не люблю. Помнит, что я люблю край торта без розочки. Помнит, что я пью чай без сахара, но с лимоном.

И при этом спокойно смотрит мне в глаза после детской.

— Спасибо, — говорю я.

Катя сидит через два места от него.

Не рядом.

Осторожно.

Но её тарелку Илья подаёт первым.

Автоматически.

Рука сама знает.

Я вижу.

Вика тоже видит.

Она резко берёт салфетку и начинает складывать её пополам. Потом ещё раз. Потом ещё.

— Вика, — говорю я.

— Что?

— Не рви салфетку.

Она смотрит вниз.

Салфетка уже надорвана.

Гости едят. Разговор расползается по столу: цены, школа, чей-то ремонт, кто-то не может найти нормального мастера, кто-то ругает доставку. Мир продолжает ДУМАТЬ, что самое страшное — это плохо положенная плитка в ванной.

Катя почти не ест.

Сидит ровно.

Слушает.

Кивает.

Хорошая женщина за столом. Помощница.

Она не просто пришла в моём платье.

Она примеряет меня целиком.

— Марина, — говорит один из гостей. — А ты всё ещё сама с таблицами сидишь? Или уже наняли кого?

До того, как я успеваю ответить, Илья кладёт вилку.

— Мы сейчас разгружаем Марину.

Мы.

— Ей тяжело, — продолжает он. — Дом, дети, возраст уже не двадцать. Часть процессов отдаём Кате. Она хорошо вошла.

Хорошо вошла.

Я чувствую, как Вика перестаёт складывать салфетку.

Свекровь кивает:

— Правильно. Женщине надо себя беречь.

Женщине.

Какой именно женщине?

Той, что в моём платье, или той, что двадцать лет считала возвраты ночью?

— Я ничего не отдавала, — говорю я.

Тихо.

Но стол слышит.

Илья улыбается.

— Марин, мы же обсуждали.

— Нет.

— Ты сама говорила, что устала.

— Устала — не значит отдала.

Гости перестают жевать.

Вот теперь все понимают: что-то не так.

Вика шепчет:

— Мам.

Илья всё ещё улыбается.

Только глаза уже другие.

— Давай не будем сейчас рабочее.

— Конечно, — говорю я. — День рождения же.

Катя смотрит на свою тарелку.

Я вижу её шею. Там маленькая родинка возле волос. Раньше я бы не заметила. Теперь замечаю всё.

Свекровь громко ставит бокал.

— Марина, ну что ты начинаешь? Илья же о тебе заботится.

Заботится.

Он выключил видеоняню.

Он держал руку на талии Кати.

Он говорит гостям, что я на эмоциях.

Он “разгружает” меня от моей работы.

Забота у нас сегодня работает сверхурочно.

Я встаю.

— Я принесу торт.

— Я принесу, — говорит Катя.

Слишком быстро.

Все смотрят на неё.

Она понимает и поправляется:

— То есть помогу.

— Не надо, — говорю я.

Иду к лестнице.

На третьей ступеньке Илья догоняет меня.

— Марина.

Я не останавливаюсь.

Он берёт меня за локоть.

Не сильно.

При гостях следов не оставляют.

— Отпусти.

— Ты сейчас делаешь хуже себе.