Я поворачиваюсь.

— Я?

— Ты ведёшь себя странно.

— Я застала тебя с Катей в детской.

Он смотрит вниз. В гостиной кто-то смеётся слишком громко, чтобы показать, что ничего не слышит.

— Я уложил Лёву. Катя помогла.

— С выключенной видеоняней.

— Вот именно. Почему ты не уследила.

Он говорит так, будто это доказательство против меня.

Я смотрю на его руку на своём локте.

— Убери.

Он убирает.

Сразу.

И тихо говорит:

— После гостей поговорим. Ты сейчас не в том состоянии.

— В каком?

— В эмоциональном.

Слово аккуратное.

Почти медицинское.

Я запоминаю.

Потому что такие слова не появляются случайно.

— Документы принеси, — говорю я.

— Какие документы?

— По дому. По бизнесу. По складу. По тому, что я подписывала.

Он улыбается уже без гостей.

— Поздно.

— Что поздно?

— Марина, не начинай то, что не вывезешь.

Снизу зовут:

— Илья! Торт несёте?

Он смотрит на меня.

— Улыбнись. Это твой день рождения.

И спускается.

Я остаюсь на лестнице. Иду на кухню и беру второй торт — тот что для гостей.

Я беру тарелку. Граф сидит у двери.

— Пойдём, — говорю я.

Он идёт за мной.

В гостиной Илья встречает меня улыбкой.

— Вот и торт.

Катя встаёт, чтобы помочь. Можно подумать, это совесть.

— Сиди, — говорю я.

Она садится.

Гости смеются, хлопают, кто-то снимает на телефон. Вика смотрит на меня так, будто просит не умереть прямо сейчас при всех.

Я ставлю торт на стол.

Илья берёт нож.

— Разрешишь?

Разрешишь.

Сегодня он спрашивает разрешения только на торт.

— Режь, — говорю я.

Он режет первый кусок.

Крайний.

Тот, где больше крема.

Кладёт его Кате.

Не мне.

И вот почему-то именно это добивает сильнее, чем рука на талии.

После гостей дом выглядит как после маленькой войны.

Бокалы с недопитым вином. Салфетки. Крошки. Детская машинка под стулом. В прихожей чужой шарф. На столе засохший крем. В раковине ножи, тарелки, вилки, липкая ложка от сгущёнки.

Катя надевает своё пальто.

Нет.

Не своё.

Моё старое.

Я отдала ей зимой, когда её куртка промокала на плечах.

— Я вызову такси, — говорит она.

— Я отвезу, — говорит Илья.

Вика стоит у лестницы. Смотрит капризно.

— Я вернусь.

— Когда?

— Вика.

Он произносит её имя тихо.

Она замолкает.

Катя не смотрит на меня.

И это правильно.

Если посмотрит — я могу не выдержать.

Илья берёт ключи.

У двери он оборачивается:

— Не жди. Ложись. Завтра спокойно поговорим.

— О документах?

Он замирает на секунду.

— Завтра.

Дверь закрывается.

Я стою посреди кухни.

Граф запрыгивает на стул и нюхает тарелку с остатками торта.

— Ешь, — говорю я.

Он удивлён.

Я тоже.

Телефон вибрирует.

Не Илья.

Не Вика.

Не Катя.

Неизвестный номер.

«Марина, добрый вечер. Это Роман Николаевич по “Северным квартирам”. Илья сказал, что с понедельника финальные расчёты принимает Катерина Сергеевна. Подскажите, вы совсем отошли от проекта?»