— Каких доступов?

— Рабочих. Финансовых. Временно.

Временно.

Как будто меня поставили в угол.

— Почему?

— Потому что ты на эмоциях. Ты можешь навредить бизнесу.

— Бизнесу?

— И себе.

Он берёт телефон.

— Я на встречу. Вернусь — поговорим.

— Верни доступы.

— После разговора.

— Илья.

Он останавливается у двери.

— Не делай из меня врага.

Я смотрю на него.

— А кого ты из меня делаешь?

Он не отвечает.

Уходит.

Снизу Даня кричит:

— Мам! Где моя синяя рубашка?

Лёва кашляет.

Вика хлопает дверцей шкафа в ванной.

Дом сразу начинает требовать меня обратно. Не как человека. Как функцию.

Я открываю почту.

Пароль неверный.

Ещё раз.

Пароль неверный.

«Доступ временно ограничен. Обратитесь к администратору».

Администратору.

Это я была администратором. Я сама создала эту почту, когда у нас ещё не было нормального домена. Илья тогда сказал:

— Делай, как знаешь. Я в этих настройках не понимаю.

Понял. Кабинет склада. Пароль неверный. Кабинет «Во Маркета». Пароль неверный. Облако договоров.

Требуется подтверждение по номеру администратора.

Номер заканчивается на 48. Я смотрю на цифры.

У Кати день рождения в апреле.

Я помню, потому что сама покупала ей пирожные в ПВЗ. Она сказала, что её никто не поздравил. Я купила четыре штуки: ей, её сыну, себе и Лёве, хотя Лёве тогда сладкое ещё было нельзя. И съел Илья потом.

Теперь её номер подтверждает мой доступ к моей работе.

Я открываю банковское приложение.

Семейный счёт: недоступен.

Карта: лимит на операции — 2 500 рублей в сутки.

Две тысячи пятьсот.

На еду. На аптеку. На дорогу. На детей. На любые доказательства того, что я ещё взрослый человек.

Пишу Илье:

«Верни доступы».

Он читает.

Не отвечает.

Вика спускается по лестнице.

— Мам, Даня опять не может найти рубашку.

— В шкафу слева.

— Он говорит, там нет.

— Там есть.

Она смотрит на меня.

Вчерашняя растерянность ещё на лице, но уже прикрыта раздражением. Так проще. Раздражаться легче, чем бояться.

— Мам, ты с папой поговорила?

— Нет.

— А надо?

— Вика.

— Просто он сказал, ты вчера всё не так поняла.

Я смотрю на неё.

— А ты как поняла?

Она сжимает телефон.

— Я не была там.

— Но Катя была.

— Мам, пожалуйста.

Пожалуйста.

У нас в доме это слово теперь значит: не заставляй меня выбирать.

Сверху кашляет Лёва.

Разговор заканчивается сам.

Внизу звонит домофон.

Курьер. Аптека.

Я забыла, что вчера заказала Лёве сироп, физраствор, насадки для аспиратора, крем под подгузник и мазь для ожога. Заказала до детской. До тоста. До “стороннего лица”. До того, как выяснилось, что моя карта теперь на поводке.

Курьер стоит на крыльце. Молодой, мокрые волосы, красные пальцы. В руках пакет.