— Оплата при получении.
Я прикладываю карту. Отказ. Ещё раз. Отказ.
На экране:
«Превышен дневной лимит».
Сумма: 3 180.
Лимит: 2 500.
Я сразу считаю.
Шестьсот восемьдесят.
Не хватает шестьсот восемьдесят рублей на лекарство ребёнку.
Курьер неловко смотрит в сторону.
— Может, другой картой?
У меня есть другая. Личная. Старая.
Баланс: 1 842.
Я стою на крыльце своего не своего дома в тапках и понимаю, что не могу купить лекарство.
Не платье. Не адвоката. Не билет. Не новую жизнь.
Сироп.
Граф протискивается в щель двери и выходит на крыльцо.
— Кот ваш? — спрашивает курьер.
— Пока да.
— В смысле?
— Ничего.
Пишу Илье:
«Переведи деньги на аптеку. Лёве нужно лекарство. Не хватает 680».
Он читает.
Тишина.
Курьер переминается.
Пакет шуршит в его руке. В этом шорохе есть всё: мой день рождения, Катя в моём платье, тост Ильи, свекровь с вилочками, Роман Николаевич, стороннее лицо.
Илья отвечает:
«Я за рулём. Позже».
Позже.
Лёве, видимо, тоже надо подождать удобного места.
— Отменяйте, — говорю я курьеру.
— Точно?
— Да.
Он уходит.
Пакет с лекарством уезжает вместе с ним.
Я закрываю дверь и прислоняюсь лбом к дереву.
Вот тут меня начинает трясти.
Не от Кати. Не от платья. Не от его руки на талии.
От шестисот восьмидесяти рублей.
Вика стоит на лестнице.
Всё видела.
— Мам?
— Что?
— Карта не прошла?
— Не прошла.
Она быстро смотрит в телефон.
— Я переведу.
— Не надо.
— Мам, не начинай.
— Мне нужны не твои деньги. Мне нужны мои.
Она краснеет.
Не от злости. От стыда. Но стыд тут же прячет.
— Папа сказал, что ты никогда не занималась деньгами.
Я даже не моргаю.
— Правда?
— Ну… бизнесом занимался он.
— А я?
Она пожимает плечом.
Не зло.
Удобно.
— Ты домом.
Домом.
В котором я по документам никто. Детьми, которых уже учат смотреть на меня как на проблему. Кухней, где Катя знает мои ящики. Тортом.
Через минуту приходит перевод.
1 000 рублей.
От Вики.
Комментарий: «На лекарства».
Я смотрю на экран.
— Отвези Даню в школу, — говорю я. — Я не успеваю.
Вика молчит.
Потом кричит вниз:
— Даня! Быстро! Я опаздываю!
Нормально.
Жизнь продолжается.
Даня ругается с рюкзаком, Вика ищет ключи, Лёва кашляет, Граф лижет лапу на коврике. Дом делает вид, что его не разрезали пополам.
Я открываю заметки.
Пишу:
«Утро после дня рождения. Карта ограничена. Лимит 2 500. Аптека 3 180. Не хватило 680. Перевод от Вики: “На лекарства”».
Ниже:
«Почта — нет доступа». «Склад — нет доступа». «Во Маркет — нет доступа». «Облако договоров — подтверждение на номер Кати». «Илья: ты можешь навредить бизнесу». «Роман Николаевич: стороннее лицо».
Пальцы больше не дрожат.
Когда пишешь, боль становится строкой.