Я проверила не потому, что считала его опасным. Просто это было одним из условий, на которых я согласилась.

— Бельё чистое, — сказал он. — Я менял после последнего гостя, но давно. Если хотите, есть новый комплект.

— Чистого достаточно.

— Полотенце принесу.

Я поставила ноутбук на стол, файл рядом. Сумку — возле кровати.

На кухне Алексей Викторович разложил еду на тарелки. Достал из холодильника сыр, помидоры и бутылку воды.

— Я уже поела.

— Половину сэндвича.

Я села.

Он снял пиджак, аккуратно повесил на спинку кресла и закатал рукава рубашки. Потом поставил передо мной стакан воды.

На кухне было чисто и спокойно. Не пусто, но без случайного барахла. В сушилке стояла одна чашка, возле кофемашины — закрытая пачка кофе. На столешнице лежала деревянная доска и нож.

Я открыла ящик, чтобы взять вилку, потом остановилась.

— Столовые приборы здесь?

— Да.

Не нужно было спрашивать разрешения на каждое движение. Я всё равно спросила, потому что находилась в чужом доме впервые.

Катя перестала спрашивать у меня очень быстро.

Я отломила кусок тёмного хлеба с семечками.

Она любила такой же. Говорила, что белый ей нельзя, потому что сразу поправляется, а потом съедала половину батона, пока мы разговаривали.

Первый раз Катя оказалась у меня дома из-за дождя. В ПВЗ задержалась машина, автобус должен был прийти только через час. Куртка у неё промокла на плечах, волосы прилипли к лицу.

Она собиралась ждать мокрая.

Я предложила пойти ко мне.

Дома дала ей сухую футболку и накормила супом. Катя вышла из ванной босиком, в моей серой футболке, и спросила:

— А Илья не будет против?

Я рассмеялась.

— С чего ему быть против?

Тогда она сидела на краю стула, держала чашку обеими руками и благодарила за каждый кусок.

Потом стала заходить ещё.

Сначала по делу. Приносила акты, забирала документы, помогала с возвратами. Потом задерживалась. Мы покупали роллы или пирог и сидели на кухне, когда все расходились по комнатам.

Катя рассказывала про бывшего мужа, который переводил деньги после трёх напоминаний. Про сына, которому опять нужны кроссовки. Про хозяйку квартиры, ежегодно поднимающую аренду «чисто символически».

Я слушала.

Давала ей контейнеры с едой. Нашла врача для сына. Однажды перевела деньги до зарплаты, и она вернула всё до копейки. Отдала пальто, потом платье.

Мне нравилось, что рядом со мной ей становилось легче.

Со временем говорить начала и я.

Про Вику, которая всё чаще запиралась в комнате. Про Даню и школу. Про Лёву, который не спал. Про свекровь. Про Илью, способного неделями обсуждать со мной только поставки и считать, что в семье всё хорошо, если оплачены счета.