Катя обычно качала головой.

— Нет, Марин. Он вас любит. Это видно.

Она знала, что Илья любит край торта, где больше крема. Что пьёт кофе без молока. Что не переносит запах рыбы в доме. Что по четвергам задерживается на складе. Что свекровь иногда забирает Лёву на целый день.

Знала, когда меня нет.

Когда дома дети.

Когда возвращается Илья.

Не потому, что специально расспрашивала.

Я сама рассказывала.

Однажды мы сидели почти до полуночи. Илья был в командировке. Катя плакала из-за бывшего мужа. На столе стояла пустая бутылка вина.

— У вас Илья. У вас настоящая семья. А у меня ничего.

Она посмотрела на фотографию на холодильнике. Мы стояли на море: Илья держал Лёву, Вика щурилась от солнца, Даня показывал мне рожки.

— Я всегда на вас смотрю и думаю, что вот так и должно быть.

Возможно, тогда она уже была с ним.

А может, ещё нет.

Если была, значит, сидела напротив меня, пила моё вино и рассказывала, как завидует настоящей семье.

Если не была, то очень хорошо запомнила, как эта семья устроена.

Однажды Катя сама открыла верхний ящик и достала ложки.

— Ой, простите. Я уже здесь как дома.

— Доставай. Чего спрашивать.

После этого она сама ставила чайник, брала чашки, находила салфетки.

Я не просто привела её в дом.

Я объяснила, где что лежит.

— Марина Андреевна?

Я подняла глаза.

Алексей Викторович сидел напротив. Его тарелка оставалась почти нетронутой.

— Задумалась.

— О Кате?

— Да.

— Вспомнили что-то важное?

Я не стала отвечать «ничего». Теперь почти каждое воспоминание могло оказаться важным.

— Она знала наш распорядок. Когда меня нет дома, когда Илья возвращается, когда свекровь забирает Лёву. Возможно, знала, где лежали рабочие бумаги.

— Я сама ей всё рассказывала, — сказала я.

— Да.

Он не начал убеждать меня, что я ни в чём не виновата.

— Это выглядит глупо.

— Сейчас — да. Тогда у вас не было информации, которая есть сегодня.

— Я могла быть внимательнее.

— Могли. Но даже очень внимательный человек не обязан проверять телефон подруги и следить, не спит ли она с его мужем.

Я записала ещё одну дату в телефоне.

— Вы не считаете, что я была дурой?

— Нет. Но считаете вы. Я вас сейчас не переубежу.

— Что будет после суда? — спросила я.

— Сначала увидим, какие документы представит Илья. Потом займёмся доступом к деньгам и работой. С жильём придётся решать отдельно.

Телефон завибрировал.

Вика.

«Мам, папа сказал, что завтра ты будешь говорить в суде, будто мы хотим жить с тобой. Не надо, пожалуйста. Мы уже всё сказали».

Я прочитала и ответила:

«Я не буду говорить за вас. Я буду отвечать на вопросы суда о себе и о ситуации дома».