Первый день коклюша. Пока решили, что болят ушки

Дедушка приехал навестить внука в больницу

Катя не спала тоже, висела на его кроватке, как перекинутое через веревку белье. Как только слышала хрюкающие звуки – начинала орудовать отсосом, вытягивая из микроскопического носика вязкую слизь, забивающую все проходы, – это единственное, что ненадолго помогало справиться с задержкой дыхания. Иногда звуки из маленькой кроватки переставали слышаться вообще, и это было намного страшнее – тяжелые апноэ, остановки дыхания случались все чаще и чаще, доходило и до судорог. Бывало, Кате и времени не хватало, чтобы позвать на помощь, она научилась приводить ребенка в чувство сама, главное – не заснуть, то есть совсем не спать.

Через неделю борьбы с коклюшем созвали консилиум – состояние ребенка ухудшалось на глазах. Лешку забрали на совет одного, «мамочку» попросили подождать в палате и не беспокоиться, ей сразу сообщат решение.

Катя пару минут постояла на свежем воздухе – у каждого бокса был свой отдельный выход во двор, чтобы инфекция не вырывалась в больничный коридор. Холодный уличный воздух вызвал сильный приступ кашля, и она сразу вернулась в палату. Ей вдруг стало очень страшно, она на секунду представила, что с ее маленьким Лешкой может что-то случиться, что-то непоправимое, ужасное… Осиротевшая кроватка стояла посреди палаты, и Катя, как заключенная, стала монотонно ходить вокруг нее, наматывая круги и стараясь ни о чем не думать. Порядочно устав, решила все же не садиться, чтобы не заснуть.

Промучилась в неведении довольно долго, хотела выйти уже в запретный коридор, но вот за дверью раздалось шарканье, и медсестра вручила ребенка мамаше. Лешка спал как ни в чем не бывало, пожалуй, такого спокойного выражения лица Катерина давно не видела, в больнице уж точно. Но дышал он все равно с трудом, и каждый вдох сопровождался жалобным подсвистыванием.

– Врач придет, все сам расскажет, – многообещающе сказала сестричка и поспешила скрыться. Лечащий врач пришел не один и не сразу, видимо, осматривали не одного только Лешку. Сухонькая старушка, которая приковыляла следом, оказалась профессором по детским инфекционным болезням, вида аристократического, с искусно уложенными голубыми волосами и в жемчужном колье, уже совсем не украшавшем старинную шею.

– Ну что ж, милочка, – с невиданной здесь улыбкой обратилась она к Катерине, – меня зовут Новелла Николаевна, а вы, – она, надев очки, вчиталась в историю болезни, – Екатерина Робертовна, как я вижу. Должна сказать, что по вашему малышу у нас были долгие споры, – она бросила едкий взгляд на лечащего. – Я все-таки думаю, что ваш ребеночек вполне перспективный…