Чардаш
Принц запил. Беспробудно и безоглядно ушел в горе, погрузился в него с головой и собрался было уже потонуть. Выпить, то есть расслабиться, он всегда любил, считал это нормой хорошей жизни, той малой радостью, которая дается человеку стоящему и интеллигентному, каковым считал себя.
Похороны собрали много народу – Лидку любили все. Зная ее, никто не удивился, когда оркестр заиграл «Чардаш». Удивился, пожалуй, сам оркестр, необычный по составу – валторна, гитара, альт и баян. Этот оркестрик привел Принц, альтист был его другом и вечно искал возможность подработать. Звучал оркестр диковато, но очень слаженно и необычно – «Чардаш» был прекрасен, Лидке бы понравился. А все пришедшие лишь грустно улыбнулись, почувствовав, что в этом была вся Лидка – не удивить, а обрадовать, даже на похоронах.
После прощания, на котором Принц, не стесняясь, горько и по-детски плакал и запивал свои слезы водкой, стоя прямо над не зарытой еще могилой, он пропал на неделю. Не отзывался на звонки, не появлялся на Горького. Неделя безвестия для него – это было много. Даже очень много.
Алена с Катей заволновались и поехали к нему в Хамовники. Долго звонили в дверь, прислушиваясь. Ни звука. Постояли на лестнице, постучали по соседям. На этаже никого не было – середина рабочего дня. Собрались было уже уходить, как вдруг услышали всхлипывание и шаркающие шаги, раздающиеся этажом ниже. А еще звон бутылок. Принц возвращался из магазина. Алене с Катей он совсем не удивился, потеряв, наверное, ориентацию во времени и пространстве. Они просто всегда были частью его жизни. Так почему ж им не быть тут?
Выглядел Толя ужасно. Алена никогда его еще таким не видела. Сильно пьяным он не казался, он был просто пропитан спиртом. Принц тяжело поднимался по ступеням, натужно пыхтел, словно тащил за собой груженый вагон, был без шапки, с немного дымящейся лысиной, на которой вяло торчали оставшиеся от жизни волосья. Лицо его было непривычно распухшим и довольно красным, словно его недорумянили на костре. В авоське жалобно позвякивали две бутылки «Столичной», отвоеванных, видимо, в неравном бою, раз Принц оказался без шапки. Лицо было мятым и заплывшим, очки с мороза запотевшими.
– Толя! Куда ты пропал? Нельзя же так! Почему ты не отвечаешь на звонки? – с места в карьер начала Алена.
– Я… телефон… отключил… – медленно и неуверенно произнес Принц. Он долго рылся в кармане, чтобы найти ключи. На пол посыпались какие-то леденцы, бумажки, и вот наконец Принц выудил ключ. Долго смотрел на него, словно пытаясь узнать в лицо…