Понемногу все налаживалось. Взгляд у Роберта перестал быть по-детски боязливым, стал уверенным и спокойным, осанка распрямилась, да и походка почти наладилась. Мало-помалу он возвращался к себе прежнему, сначала крошечными шаркающими шажками, а теперь решительной поступью. Разве что глубокие и пугающие отметины на лбу напоминали об этом тяжелом времени. Но это так, с лица воды не пить, подытожила Алена. Главное, можно было наконец отправляться домой.
Возвращение
– Интересно, а Лидия Яковлевна меня узнает? – спросил, наверное, сам себя Роберт, разглядывая однообразные дома на Ленинградке. Из Шереметьево домчались быстро и молча. Все они думали об одном и том же, а вслух этот вопрос задал только он. Чтобы не напугать родных, открыли не своим ключом, а позвонили в дверь. Тотчас раздались быстрые Лискины шаги, ее комната находилась у самой двери.
– Ох, ну наконец-то! – на горизонте появилась Валентина и быстрым живеньким шагом пошла обниматься с Аленой. Бонька прыгал у ног и всей своей собачьей душой радовался возвращению такого количества хозяев сразу. – С приездом, Роберт Иванович! – Валентина вся засветилась от радости. – Уж как мы вас тут ждали! Уж как ждали! Лидия Яковлевна вон даже утомилась, поспать пошла. Все время бегала к лифту, я ее ловила. Не сильно понимает, кого ждет, но ждет же! Очень ждет! Болеет она…
Алена повела Роберта в кабинет, чтобы он прилег с дороги, а Валентина осталась кудахтать около Кати с Лиской.
– Дай-ка, девочка, я тебя пока разгляжу… Д-а-а-а-а, посмотри-ка на нее! – немного отступив, она встала руки в боки напротив Кати, чтобы получше ее рассмотреть. – Ну что это такое, прям глиста в скафандре! Ты чего это так схуднула? Прям мимоза в ботаническом саду. Куда это годится? Тебя что там, не кормили? Пойдем-ка, я лепешек напекла, вот только от плиты отошла, еще горяченькие!
После возвращения домой. С внуками и Феликсом Розенталем
Запах домашних лепешек был слышен уже у лифта, уж его-то нельзя было спутать ни с чем другим. Он был таким добрым, таким уютным и успокаивающим, что им легко можно было бы лечить. Девочки прошли на кухню, и Катя, наконец улыбнувшись, вздохнула. Наконец-то дома… А еще через минуту зазвенел звонок и на пороге появился Дементий с кучей детей. Ну, может, детей была не куча, но двое уже достаточно взрослых мальчишек – трех и шести лет – создавали ощущение настоящего вихря.
Какое это было счастье…
Потихоньку привыкали к мирной жизни. Хотя и особо мирной ее назвать было нельзя. Боролись за Лидку. Робочку она так и не узнала. Да и дочку свою, Алену, тоже. Все время жаловалась на всех Кате, а Катю она и не думала забывать: