– О! Девочки! Вспомнил! Рассказываю свежий анекдот! – Принц лукаво взглянул на своих «девочек» в предвкушении безумного смеха. «Моня, как ты относишься к своей жене? – Как к нашей власти. Немножко боюсь, немножко люблю, немножко хочу другую».
– Моня? Какой Моня? – спросила потухшая Лидка, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась…
– Д-а-а-а, – протянула Валентина, – было бы смешно, если б не было так грустно… Немного хочу другую …
– Ну-ну… Улыбайтесь… завтра будет еще хуже… – вдруг произнесла Лидка.
– Лидок, вот ты выглядишь отрадно, а мозгами едешь, может, ликерчик и тебе уже противопоказан? Так давай на кагорчик перейдем, хотя там столько же градусов! И сахара! Или пойди, что ль, в парикмахерскую покрасься, а то седые корни у тебя пробиваются прямо в мозг! – предложил услужливый и уже прилично пьяненький Принц.
Лидка встрепенулась, сбросив с себя навалившуюся мрачную сонливость, и с вызовом ответила:
– Мне твои слова, Толь, как в жопе розы. Я б на твоем месте просто помолчала, это исключительно в твоих интересах, – огрызнулась она и более внимательно, чем обычно, посмотрела сначала на Принца, а после на Валентину, чтобы удостовериться, что это действительно не ее младшая сестра. Хотя, как показалось Лидке, чем-то они были похожи.
Перелом
Поздно вечером, когда все уже разошлись, позвонил из Лейпцига Роберт. Лидка от выпитого зелья и уже спросонья ничего понять не смогла, позвала Лиску.
– Лизочек, тут такое дело, – начал, чуть заикаясь, папа, – мамка ногу сломала… И руку… Упала… Шла к лифту в отеле, пол был только что вымыт, она и рухнула… можно сказать, на ровном месте. Плохо рухнула, если серьезно. Вот такие у нас дела. И Куку дай еще, пожалуйста…
Лиска позвала сестру, которая убирала со стола, и Катя, не зная еще, в чем дело, радостно схватила трубку.
– Кука, мне необходима твоя помощь, – папа звучал очень тревожно. – Я уже Лиске сообщил, мама сильно расшиблась, в гостинице упала. Я пока только сказал, что она сломала ногу и руку, но на самом деле шейку бедра, я Лиске не стал уточнять, чтобы Лидия Яковлевна не разволновалась. Помимо ноги еще и локоть вдребезги… всей массой на него рухнула. Она в больнице, а я один точно не справлюсь. Прилетай срочно, я договорюсь с Юликом, тебе в ближайшее время помогут с оформлением.
Алена с Робертом поехали на Международный фестиваль документального и анимационного кино в Лейпциге, Роберта часто посылали в жюри на международные фестивали, а тут его назначили еще и председателем жюри. Надо было смотреть бесчисленное количество фильмов в день, с раннего утра до поздней ночи, это входило в обязательный план работы председателя, да и всех остальных членов жюри. Но и оставить жену в больнице одну Роберт тоже никак не мог. Без языка, без присмотра, без родного человека… Алена, конечно, хорохорилась, что справится, полежит, ничего страшного, но глаза, полные ужаса и отчаяния, выдавали ее. Когда она упала, Роберт был на просмотре, в другом конце города, и ему сообщили об этом только в перерыве, когда фильм закончился, а следующий должен был начаться через пятнадцать минут. Уехать самовольно с показа он не мог, но его заверили, что с женой в больницу отправили человека из консульства и ей будет обеспечено лучшее медицинское обслуживание, все по высшему разряду. Оставалось еще четыре дня работы фестиваля и штук пятьдесят фильмов, которые Роберту надо было обязательно отсмотреть, вот он и позвал дочь, чтобы, пока он на просмотрах, позаботиться о маме в больнице.