Мясо стоило дороже. Мясо тоже не покупали. И вообще на всем экономили деньги. Ведь нельзя было забывать, что и в Москве ждут подарочки, и очень важно было эти ожидания оправдать. А пока писали письма:
«Мамулечка, родная! Как ты там? Все ли в порядке? Ищу тебе сапоги, но пока безнадежно – мало выхожу, вдобавок очень холодно, а теплого пальто я не взяла. Но найду! Хорошие есть без каблучка, но это тебе не подходит! Ты у нас дама на каблуках! Ничего, кто ищет, тот всегда найдет! Не кисни, пожалуйста, жди спокойно, а мы будем стараться выздоравливать. Как там Валя? Привет ей большой! И Вере Петровне. Нужно ли Толе лекарство, узнай. Люблю вас очень, будьте здоровы! Целую крепко-крепко!»
И следом приписка от Роберта:
«Не волнуйтесь за нас, мы в порядке и скоро приедем. Когда точно – сказать трудно, однако уже осталось меньше дней, чем было раньше. Как там наше юное поколение? И как старшее? Не болейте, ребятки, не надо! Ждите нас – мы появимся! Обнимаем, целуем, ваши Алена и Р Р Р Р…!»
Письма старались привозить с кем-то из посольских, иначе шли они невыносимо долго. И письма эти напоминали уже дневник, подробный, с отчетами, когда встали, чем позавтракали, когда вышли из дома и что купили в магазине – продукты ли, одежду или подарки домой.
Подарочки были такие себе, спокойные, без изысков: Лидке – самую большую плитку, можно сказать плитищу, бельгийского шоколада «Тоблерон» в треугольной упаковке, разделенного на дольки, чтоб удобнее было есть и угощать подруг. Еще сыра всяких видов, запахов и вкусов, китайской лапши обязательно, сливок, главное, чтоб все продукты были долгоиграющими. Как дети ждали этих маленьких гостинчиков, как блестели их глазки, когда Катя, как волшебница, доставала из яркого платка заранее припрятанный туда еще в Париже батончик «Баунти», как старший, Лешка, аккуратно, высунув язык, резал его на очень равные кусочки, ну чтоб никому, не дай бог, не досталось больше него. А из сыров дети с вожделением ждали маленькую сеточку с кругляшками плавленого сыра под прекрасным названием «La vache, qui rie» – «Корова, которая смеется».
– Мам, а почему она смеется? – спрашивал маленький Лешка, и тут же сам отвечал: – Она рада, что ее подоили и сделали нам сыр?
– Точно! – радовалась Катя. Такой очевидный ответ вряд ли пришел бы ей в голову.
Параллельный мир
Как только Дементий проводил Лиску в Париж на смену караула, Катя взяла билет на первый же рейс до Москвы. Лидка за этот месяц, что Катя была в Париже, сдала еще больше. Как-то даже стремительно. И понятно это стало сразу, как только открылась дверь квартиры. В коридоре горел весь свет, который только можно было включить: и величественные ампирные люстры – одна у входа, другая на горизонте, у двери в гостиную и в кухню, – и многорожковые красавцы-бра около каждой комнаты, и торшер, зачем-то переставленный в коридор из Робиного кабинета. Коридор выглядел торжественно и величественно, но при полном освещении, которое обычно никогда не включали, бордовые стены казались уж слишком кровавыми и тревожными.